Бессильный чемпион. Том 3

В свои шестнадцать разработал медитативные техники, благодаря которым смог развиться в рекордный срок до Кмета. Благодаря своему гению возвышен до дворянского достоинства указом государя.

Ух ты! Круто разрекламировал. Уверен, следующий тираж медитаций раскупится еще быстрее.

Анонсер уходит с «арены». Его место занимает рефери. Но ненадолго.

— Бой закончится, когда один из участников не сможет продолжать. В бой! — отскакивает в сторону.

Облачаюсь в Огнеупор, прежде чем площадь накрывают огромные ладони из красных языков.

Клубы пламени не вырываются за пределы «арены». Интересно, что за энергетические щиты? Ведь таких стилей нет. Местный технический прогресс уже дошел до защитных барьеров? Штука явно стационарная, дорогостоящая и с кучей недостатков, раз не используется в военных операциях.

Пламя жаркое. Слезятся глаза, лоб покрывается испариной. Гифер резво перестраивает внешний слой, на оболочке пляшут поясняющие узоры. Снаружи меня не видно под валами огня. Думают — уже превратился в головешку. Только Белоснежка с Софией поди зевают от скуки.

Тогда на турнире Маришка шмальнула градусом заметно слабее. Учитывая площадь покрытия, на технику потрачено немерено сил. Талантлив Долгоногий, нечего сказать. Такой пригодится в войнушке против демонюг. Язык только укоротим. Раз уж родители воспитание прошляпали.

Порассуждали и хватит.

Всполохи уже развеиваются. Глаза зрителей не сразу привыкают к мгновениям относительной тьмы. Даю им время. Не торопясь шагаю по дымящемуся булыжнику навстречу противнику.

Единый вздох удивления разносится по толпе. Не обращаю внимания, привык уже. Хотя нет, вру — не удерживаюсь и бросаю взгляд на госпож с барышнями. Ничего не могу с собой поделать. Нравятся их впечатленные горящие глаза, розовые щечки и прерывисто вздымающие груди разных калибров под жесткими корсетами платьев. Мне вставляет, что цвет светского общества обалдело взирает на вчерашнего простолюдина.

В ярости Долгоногий сжимает кулаки. Сил он израсходовал порядочно — теперь ждет, пока «колодцы» наполнятся.

— Я должен извиниться, — неожиданно выдает явно переступая через себя. — За то, что «тыкал» в вас, когда вы были учтивы ко мне. Вы заслуженно получили герб с волком. Теперь вижу.

Хм, чего это он? Тянет время? Не поможет.

— Да плевать на это, — отмахиваюсь. — Меня бесит только одно — как вы оскорбили прекрасную женщину.

— Разве причина поединка не «оскорбление государя»? — спрашивает граф.

— Наш государь, думаю, может сам за себя постоять, — оскаливаюсь.