— Сработали автоматические замки. Сейчас Целителя вызвоню.
Редрик зовет кого-то в гарнитуре на ухе. Я же подхожу к оперативнику, который Сербину обзывал пиндоской. Сыщик лежит, окутанный разрядами. Мышцы дергаются от проникающего сквозь доспех напряжения. Лицо застыло в маске шока.
Взмахом руки растворяю молнии на говнюке. Он тут же выдыхает облегченно, выпрямляется, садясь.
— Кто дал наводку на Сербину, мусор?
— Пошел ты!
— Ага, пойду я. По тебе.
Хуффф.
Бью носком в живот — и оперативник сгибается пополам.
Между сиплыми вздохами он булькает:
— Я ничего… тебе…. не скажу… сука! Ничего!
Присаживаюсь на корточки, крепко хватаю сволочь за голову и притягиваю ближе. Он визжит, дергается, но толку нет рыпаться против мускул Шарика. Приближаю Когти к его испуганному лицу, надавливаю, ослабленный доспех без проблем прорезается. Я с оскалом спрашиваю:
— Чего такой серьезный? — эфирные резаки касаются уголков его губ.
— Ува-а-а-а! — выпучивает оперативник глаза, моя другая рука крепко хватает его за подбородок, не позволяя вырваться.
— Тише-тише, — негромко шепчу. — Сейчас нарисую тебе улыбку до ушей и отпущу. Правда, ты будешь мертвым, но зато очень веселым.
Его слезящиеся глаза смотрят в мое спокойное оскаленное лицо.
— Фудкофф…ский, — плачет оперативник, пока Когти рисуют кровавые полосы в стороны от его губ. — Генефал — полицмейстеф.
— Ух, почти закончил, — с разочарованием отпускаю лицо копа. — А теперь повтори внятно.
Кто тебя послал, волчья шкура?
Кровь, вместе со слезами, стекает по обезображенной морде оперативника. Маска Джокера. Только без белого грима. «Волчара» рыдает, а с виду тертый калач.
— Максим Рудковский, — протягивает он.
Я поднимаюсь и поворачиваюсь к Сербине.
— Запакуйте шавок обратно в их фургоны, а сама собирай монатки и сегодня же улетай на своем самолете в Америку.
— Как улетать? — пернатая расстроенно поджимает затрясшиеся губы. — Не хочу я улетать! Ты же со мной не отправишься!
Американка топает каблуком.
Редрик бросает ревнивый взгляд на меня. Я усмехаюсь.
— Нет, конечно. Кому-то же надо разрулить ситуацию, чтобы ты могла вернуться побыстрее.
— Оу, Артем, — всхлипывает Сербина и, подойдя вплотную, вжимается мокрым носиком мне в шею. — Только ты побыстрее управься, ладно?
Глажу американку по белоснежным кудряшкам.
— Сейчас же займусь.
* * *"
"Максим Рудковский едет на заднем сидении «Ауруса».
