Задранные кверху бледные ягодицы, подрагивая остаточным спазмом, сияют в лунном свете, как начищенное серебро. — Тяжело…что? Дышу? Обычная силовая тренировка. Да, ночью. «Зори» всегда в форме, Вы же знаете. Да, лично одобрила операцию по допросу Рудковского, — ее щеки слегка краснеют. — Обстоятельства сложились так, что нужно было действовать немедленно. И не прогадали. Мы выявили незаконную слежку генерала за моим бойцом, — она с улыбкой смотрит на моего, оттопыривающего простыню, «бойца», снова готового к бою. Вдруг Аяно становится серьезной.
— Верно, Вам правильно доложили. Командир операции — князь Перун. Всего лишь поручик, вы правы, но его компетенции намного выше. Если хотите знать, то… Хорошо, выезжаю.
С тяжелым вздохом нагая Аяно вылезает из постели. От шеи по гибкой спине стекают струйки пота. Действительно, силовая тренировка. Ни капли лжи, хе.
— Вызывает к себе немедленно.
— Это опасно? — напрягаюсь и откидываю простыню. Глядя на мое разгоряченное тело, Аяно на миг застывает. Приближается и целует меня в губы.
— Разве что для моей карьеры, — усмехается японка. — Но, всё-таки, я служу не ради генеральских погон. Попытаюсь объяснить, что Рудковский заслужил жесткое обращение. Он сам сознался в слежке. Значит, подозреваемый. Дружба не должна застилать глаза цесаревичу.
— Владимир с Рудковским друзья?
— С детства, — Аяно на широко расставленных дрожащих ногах ковыляет к шкафу.
Озабоченно слежу за ее монгольской походкой:
— Ходить хоть можешь? Или будешь передвигаться короткими перебежками?
— Справлюсь, — ворчит, натягивая белоснежную сорочку под черный вычурный мундир.
Через полчаса мы выезжаем каждый по своим делам: Аяно на доклад к цесаревичу, я в научный центр Бородовых. Может, ученым удастся изучить зеленку-патрон и сказать из чего его слепили. Перед прощанием японка обещает сразу отзвониться, как только Вовка ее отпустит. Беспокоюсь за нее. Но цесаревич, вроде бы, у нас рассудительный, не рубит с плеча. Хоть и хитрый, как змей. Но сейчас это и к лучшему— значит, понимает последствия причинения вреда моей полковнице.
По дороге в Москва-сити звонит София:
— Перун, сегодня вечер у Долгоногих. Буду поздно. Кстати, безопасно уже? Ты разрешаешь мне идти?
— Разрешаю. Более того, иду с тобой. Тоже есть о чем поговорить с Долгоногими.
— Ммм…это не с их прелестной Марией, случайно? — как колокольчики, звенят ревнивые нотки.
— С блондинкой? — вспоминаю я светлую спортивную девушку. Столько времени уже прошло с последней нашей встречи.
