Уши и нос не отличить от прежних. Барышни тоже подмечают блондинчика, глазки ему строят. Он счастлив от того, что купается в женском внимании. Вот еще один завидный жених. Красивый, богатый, да еще Герой войны.
— Вас не узнать, — усмехаюсь. — По крайней мере, по сравнению с тем, каким вы были в Афгане.
— Выпьете со мной? — протягивает графенок бокал шампанского.
— Не пью спиртного, — отказываюсь. — Маленький я еще.
— Так сейчас найдем сок или газировку, — оглядывается Дмитрий в поисках официантов. Увидев одного, коротко машет ладонью.
Мигом в моей руке оказывается стакан апельсинового сока.
— За вечный мир! — поднимает бокал граф.
— Отличный тост, — искренне говорю. Чокаемся, пьем. Ммм…сок, точно, свежевыжатый. Вкуснятина.
— Буду краток, — Димитрий пристально смотрит на меня. Он немного выше, но какие мои годы, еще нагоню. — Как я вас могу отблагодарить?
— Для начала перейти на «ты»."
"— Заметано, — белокурый граф улыбается во все тридцать два зуба, одна шатенка в стороне сразу же начинает чаще обмахиваться веером, прикипев глазами к блондину.
— А теперь давай серьезно, князь! Надо же, — вдруг качает головой. — Уже князь и лучший коммандос! До сих пор поражаюсь, как это возможно. Сколько тебе? Пятнадцать?
— Почти семнадцать, — немного обижаюсь.
— Настоящий Македонский, — поражается Дмитрий. — Короче, что я могу сделать для тебя за спасение из плена?
— А Сербину Гиллер ты уже поблагодарил?
От моего вопроса уши графа мигом розовеют. Ух, реакция! Как интересно.
— Я выразил леди Сербине самую значимую благодарность, на которую способен мужчина, — вздыхает граф. — Я позвал леди замуж. Но она отвергла меня. Сказала, что ее сердце принадлежит другому, и пускай избранник никогда не ответит ей взаимностью, она не отступится и будет добиваться его расположения.
— Надо же, — вылупляю глаза. Думал, пернатая намного более ветреного характера и спит со всеми направо и налево. Таков ее способ подчинения своей воле. Но это было раньше. Выходит, даже ангелы меняются.
— Лучше скажи, ты знаешь его? — ближе подходит Дмитрий. — Какой остолоп может отвергнуть столь совершенную, во всех отношениях, женщину? — он сжимает бокал до треска. — Скажи, Артем, кто этот мерзавец? Я вызову его на дуэль! Я убью его! И сердце леди Сербины после месяца печали освободится.
— Э-эм…Без понятия, — чешу я висок. — И, вообще, правда считаешь это достойной причиной для поединка чести?
Он резко сникает.
— Просто я не знаю, что делать.
