Гнев, ярость, расстройство, обида, непонимание. Вот же говнюки! Посеяли смуту в душу такой хорошенькой девушки.
— Ты правда предатель? Честно скажи!
— Нет, конечно, — взмахом железного локтя сверху вниз разбиваю хлебальник очередному солдату. — Откуда вообще такие мысли? Обидеть что ли меня хочешь?
— Тебя только что обвинил сам главнокомандующий! — кричит она.
— А! Ты про это. Ну, да. Просто ошибочка вышла, — наклоняюсь и врезаюсь наплечником в грудь парню. Удар отбрасывает его через весь зал. — Точнее подстава.
— Хорошо. Я тебе верю, — серьезно говорит Бестия. Отвечаю благодарным взглядом:
— Спасибо.
Она смущенно отводит глазки, успев при этом увернуться от противника сзади.
Визг царевича будто обретает новую силу.
— Предатели! — истерит Гоша. — «Зори» продались врагу!
Чего?! Точно, ты наша крыска! Больше и некому.
Чуть не сеется новая паника. Подстегнутые визгом царевича Мечи едва снова не бросаются в бой. Только Аяно предостерегающим рычанием и взмахом голого клинка их останавливает.
Наконец князю удается обуздать и Гошу, и его людей, они отступают на улицу — кто-то сам, кого-то уносят на себе.
— «Зори»! Какого хрена? — Аяно накидывается на своих. — Что вы творите?!
— Главнокомандующий сказал «нет», командир, — Ясна строит невинные глазки. — Мы исполняем приказ — утихомириваем нарушителей.
Кот с Бестией и Али дружно кивают и хлопают преданными глазами. Еще бы в грудь себя кулаками побили — мол, мы чисто за Родину, нам самим нафиг не надо.
— Быстро отошли от подозреваемого, — рычит японка, а сама то и дело быстрым взглядом осматривает мою броню.
Не покоцан ли где? Не пробили ли шальной техникой. Думает, не вижу ее заботу, хе. На новом «зырке» ловлю ее взгляд, она, вздернув носик отворачивается.
Солдаты разбрелись по позициям, больше не видно ни у кого охоты лезть на меня.
— Какие у вас доказательства? — кричу я растерянному командованию. — Выкладывайте. Дважды просить не буду.
За ними вообще и пришел — за ложными доказательствами.
Они сразу покажут на крысу. Да, на Гошу уже спокойно можно думать. Инстинкты гудят, обоснованных подозрений полно — но не доказательств. Жизнь человека слишком ценна, чтобы ее обрывать на одних лишь подозрениях. Когда я увидел, что Вэй — насильник, то убил его, недолго думая. Потому что видел его спущенные штаны с ухмылкой, видел фингал на лице Патрисии и знал — он обязательно повторит. Гошу я еще не убил, потому что есть червячок неуверенности.
