Я уношусь в вечеряющее небо, словно освобожденная птица.
* * *Ясна с содроганием смотрит, как Перун уносится вверх. Черно-золотой. Страшный и…прекрасный? В голове гремят сказанные им слова: «Когда увидите мое лицо, тогда всё и решится». Она увидела. И что теперь? Где освобождение от томительного ожидания? И какова правда? Ясна ее только что узрела, но не смогла осмыслить.
Бахает вдалеке взрыв. Потом еще один. И еще. Канонада содроганий. Басмачи бросились в атаку?
Аяно достает коммуникатор и смотрит трансляцию с запущенных дронов.
Рот ее раскрывается, глаза горят.
— Князь, — японка спешит к застывшим командирам. — Нам срочно нужно идти в наступление!
— С ума сошла! Нам срочно нужно в укрытие! — рявкает бледный Николай. — По нам открыли бомбардировку!
— Это не бомбардировка! — возбужденная японка дергает себя за косу. — Это Перун!
Она протягивает коммуникатор князю, он всматривается в экран, и косматые брови взлетают вверх:
— Значит, он убил Георгия.
— И доказал свою невиновность, — запальчиво отвечает Аяно.
— Доказывает прямо сейчас — смотрите же! Он громит лагерь наемников! Ударил в самый их центр! Пожертвовал собой! Мы можем успеть сделать прорыв!
— Но его лицо… — в задумчивости говорит князь. — Ты видела его лицо?
— Видела, — кивает японка. — А сейчас его видят наши враги, и мне очень по душе их впечатления. А вам?
Она снова протягивает коммуникатор. Князь некоторое время смотрит, изучает размытую картинку, затем же поднимает голову. Глаза его серьезны и полны решимости.
— Господа, готовьтесь выступать.
* * *Рубрика «Легендариум демоника Перуна»"
"В связи с санкциями на ввоз концертных роялей из США, Перун занялся их импортозамещением.
как прода-то?
Глава 6. Один в поле воин
— Царский сынок, как ты мог предать свою армию, свою страну, свой народ? — перекрикиваю я свист воздушных потоков. — СКАЖИ. МНЕ. КАК?!
Бешено хлопают крылья, внизу проносятся разбитые дворцы, вытоптанные сады и руины глинобитных домиков. Мы несемся прочь из Кандагара.
Из множества мест, на необъятной туше города, рвутся ввысь столбы дыма. Ветер смешивает с черными клубами мои дымящиеся волосы.
Держу царевича за плечи, пальцы до хруста вминают его кости, ломая и стирая в порошок. Регенерация починит. Гоша ведь демоник…тьфу, позор нашего племени, вот кто он!
Сморщившись, как сушеное яблоко, Гоша орет. От боли, от страха. Ревущий ветер обжигает его глаза и стегает кожу. Царевич уже минуту, как наложил кирпичей в штаны.
