Едва успеваю одернуть Настьева вбок — иначе ему бы прожгло висок. Приходится выключить Отвод, а то очередное смещение точно его прихлопнет.
— Не стрелять, кретины! — грохочет Скобеев. — У него в руках князь! Его-то за что убивать!
Пока гвардейцы соображают над ответом, я утаскиваю князя, паря над толпой аристократов. Мы уносимся к арочным окнам. Перед столкновением Деймон жмурится.
Брызгает разбитое стекло, и свежий воздухе прохладной волной овевает мое лицо. Черное небо поглощает нас. Далеко внизу остаются дворцы и монументальные строения Московского кремля.
* * *— Что ты можешь сказать о Перуне, Аяно? — задает странный вопрос цесаревич.
Японка бросает на Владимира недоуменный взгляд. Пальцы нервно теребят темляк.
Удивительно, но наследник вызвал полковника не в свой кабинет, как обычно, а в уютную гостиную. Мягкий приглушенный свет обволакивает кожаный диванчик, камин и африканские маски на стене. Маски полегче висят в золотых рамках. Только одна, тяжелая, из черного дерева, стоит на каминной полке.
Этот оскал африканского демона сильно напоминает Аяно кого-то…
— Я же вам передала подробнейший рапорт о Перуне, Ваше Высочество, — замечает полковник. — Целых пятьдесят листов. Больше мне нечего добавить.
Скрестив руки на груди, Владимир облокачивается бедром на спинку дивана. Взгляд наследника серьезный и очень грустный. Аяно замечает это мельком — почему-то ее собственный взгляд приковывает черная маска. Этот ощеренный рот…как же он знаком!
— Правда, нечего? — спрашивает цесаревич.
— Так точно, — на автомате говорит японка, увлеченная маской.
— Почему ты больше не смотришь на меня, Аяно? — неожиданно звучит странный вопрос. — Почему на церемонии смотрела не на меня, как всегда?
Японка в удивлении поворачивается к цесаревичу.
— Что вы такое говорите? — ее вводит в замешательство, что из уст наследника льется неформальная речь. Раньше она могла мечтать, как он произносит ей мягкое нежное слово, но сейчас… Симатта, то есть чёрт! Почему ее бесит эта маска?!
Всплеснув руками, цесаревич вдруг кричит:
— Почему ты смотрела на Перуна?! — он сжимает кулаки.
— Это Перун жаловал тебе звание полковника?! Это он наградил тебя двумя орденами?!
Его палец указывает на красный темляк на рукояти катаны.
— Нет, — в шоке проговаривает Аяно. — Перун только сжег ваш первый орден.
Слова японки успокаивают Владимира. Облегченный масляный блеск появляется в глазах.
— Вот именно, — довольным тоном проговаривает.
