Вибрирует телефон. Водитель подъехал.
— Оу, мне пора. До встречи. Жду — не дождусь нашего свидания, командир.
Я хватаю куль с замороженной головой и спешу к воротам. Мне летит вслед:
— Спарринг! Не свидание! Триста спаррингов!
С усмешкой качаю головой. Бедная Аяно, так себя переоценивать. В выходные у нее откроются глаза. Жаль только, расстроится девушка. На двадцать «спаррингов»» хоть бы ее хватило.
В лимузине «Чайка» меня ждет приятная встреча. Едва распахиваю дверь и заглядываю в салон, как раздается звонкое и радостное:
— Спасибо! — целует меня Алла в губы, схватив за шею и затягивая внутрь, как ласка мышонка в норку.
По-настоящему целует, сильно, настойчиво, руки забираются под рубашку. Ее поглаживания по груди отвлекают меня от другой пары рук.
— Классное тело, — слышу голос Белоснежки. Ее пальцы щупают мой пресс, оглаживают кубики, пытаются надавить, прочувствовать их твердость. — Как железные.
Никого не волнует моя демонская рожа. Привыкли уже.
— А ты чего тут? — выдыхаю в рот Алле, хотя вопрос обращен шаловливым ручкам Белоснежки, которые мне уже под ремень крадутся.
— А мы за компанию, — томно шепчет сереброволосая княжна.
— Банановая королева своё не упустит, — смешок Вики. Она не участвует в лапаньи меня, наблюдает со стороны. — Везде урвет кусок.
— Извращенка, — грустный вздох Кали. Она слегка покрывается румянцем и закусывает нижнюю губу. — Бесстыдница.
София тоже тут — молча наблюдает с дежурной улыбкой, и Градгроб знает, что у нее на уме.
Втягиваю губы Аллы, сладкие, словно посыпанные карамелью.
Не замечаю, как мы трогаемся, но за окном уже мелькают деревья. Дача наследника позади.
Белоснежка уже глубоко проникла. С довольной улыбкой, будто классный сон видит, шерудит у меня в трусах. Надо прекращать, пока прямо в лимузине оргию не устроили. Для таких дел создана спальня.
С трудом отрываюсь от Аллы, вытягиваю из штанов руки Белоснежки. Она крепко вцепилась, не хочет отпускать. Пришлось нажать ей на основания запястий, пальцы сами разжались.
— Ну вот, — понуро говорит Белоснежка. — Так всегда.
Слегка хлопаю ее по попе, и она отодвигается, дав усесться поудобнее.
— От тебя пахнет кровью, — хрипло произносит черноволосая княжна. Ее черные глаза горят возбужденным блеском. Нюх Шарика не обманешь.
— Да убил десяток где-то, — отвечаю небрежно. Вдруг вспомнив, киваю на брошенный на пол куль. — Кстати, твоего дядю тоже.
— Спасибо! — счастливо улыбнувшись, еще раз благодарит меня Алла.
