— Ну да… ты же на меня свою метку поставила… куда я пойду? — прошептал он, а потом как завопил с надрывом: — Опять по подворотням шататься?!
Я аж подпрыгнула. Тьфу ты. Метку я на него поставила… стоп. Метку?!
— Так, ребята. Давайте-ка за стол. А ты, Хан, на стол. Я тебе сейчас молоко подогрею. За завтраком вы подробно расскажете мне, что вчера произошло. Чувствую, натворила я делов…
Первым начал котенок, так как Проша, насколько я поняла, присоединился к нам не сразу.
— Ох и натерпелся я страху, когда ты меня схватила и выпрыгнула в окно! К счастью, приземление было мягким.
Нас поймали деревья. Оказывается, в этом безумном состоянии ты неплохо управляешь своими лешачьими силами… Ну вот, а потом ты удобно устроилась в какой-то раскидистой кроне и… самым подлым образом уснула, прижимая меня к себе, как плюшевого медвежонка! Я пытался тебя добудиться, но ты не реагировала.
Дерево тебя листьями-ветками укутало, прикрыло от посторонних глаз. И, кажется, оно с тобой силой делилось… не уверен. Может, мне показалось.
Потом я тоже задремал. Один раз чуть вниз не свалился, но дерево меня подхватило аккуратно и на место вернуло. Вот.
Когда окончательно стемнело, ты проснулась. Я опять попробовал с тобой заговорить, но ты мне не отвечала. Да и вообще, вела себя как-то не по-человечески. Спрыгнула с дерева, принюхалась, а потом уверенно почесала к ближайшему переулку…
— Дальше я расскажу, — вмешался Проша. До этого он весь изъерзался, ожидая своей очереди. — С тех пор, как хозяйка меня выгнала, я по городу слонялся, на крышах ночевал.
Меня выследила банда упырей и полуночников.
— Кто такие полуночники? — перебила я.
— Мерзкие существа… к младенцам по ночам являются, жизненные силы у них высасывают, из-за чего те болеть начинают. А упыри — то бывшие мертвецы неупокоенные, что восстали и переродились в хищных тварей. Они мясом человеческим питаются.
— Бррр, — сказала я. Зачем я вчера вообще решила приблизиться к этим монстрам? Сейчас скажи мне кто, что упырь поблизости, так я такого деру дам… — Ну, ладно.
Что дальше было?
— Так вот, охотилась за мной эта банда. Они хотели, чтобы я для них младенцев воровал новорожденных, очерненных проклятием родительским.
— Проклятием?!
— Да. Ну, не в прямом смысле. Просто если ребенок нежеланный и нелюбимый, если от него родители отказываются, пусть даже мысленно, то у такого малыша словно пятно черное на душе появляется, и он становится уязвимым. Разумеется, я на подобное согласиться никак не мог.
