Ах так? Ну, тогда держись!
— Вот поэтому я от тебя сбежала! И не жалею об этом! А еще знаешь, что?
— Что? — как-то напряженно спросил Влас, нехорошо прищурившись.
— Я сделала бы так снова!
Его лицо окаменело. Я поняла, что перегнула палку.
— Не доводи меня до греха, Тоня… — Край толстенной столешницы смялся и раскрошился в руке Власа, а он этого даже не заметил. — Я же говорил, что на взводе!
Наверное, еще сегодня утром я струхнула бы не на шутку. Но не сейчас! Ярость буквально разъедала меня изнутри.
— И что ты сделаешь? — прошипела я, вскакивая. — Снова начнешь угрожать здоровьем близких?!
Вместо того чтобы окончательно озвереть, Влас вдруг, наоборот, успокоился.
— Есть и другие отличные способы, — ровно заметил он. Что-то не пойму — это он взял себя в руки, или так у него выглядит крайняя степень злости? — К примеру, ты полностью уверена, что в момент очередного срыва не выскочишь за городскую черту? Сегодня ты видела во мне союзника и я довольно легко направлял тебя в нужную сторону.
Вчера же, когда ты видела во мне противника, я, наоборот, специально заставлял тебя нарезать круги по району, периодически бросаясь наперерез. А ведь мог бы просто гнать вперед до самого барьера! Представь, что после следующего приступа ты очнешься без защиты? И тогда я…
— Что?! Ремня задашь? Или розгами выпорешь? Может, мне приготовиться заранее? Так сказать, потренироваться, чтобы в нужный момент не разочаровать своего господина?!
Я вскочила, яростно убрала кружки, расплескивая чай, переставила тарелку с блинами и легла животом на стол, подставив обалдевшему Власу ягодицы.
— Ты что это делаешь? — нехорошо уточнил он.
— Привыкаю быть девочкой для битья! Разве ты не этого хотел? Ты ведь даже ни разу не спросил, а почему, собственно, я сбежала! Тебе плевать! Главное, чтобы я сдалась на твою милость, задавила собственные желания и осталась жить в твоем лесу. По твоим правилам. А раз так, значит, тебя должна обрадовать моя покорность.
Наслаждайся!
Толкать пафосную речь, лежа на животе, было страшно неудобно. Да еще и сыро из-за пролитого чая. Но Власа, кажется, проняло. Правда, неглубоко и ненадолго. Внезапно я услышала, как он усмехнулся.
— В эту игру ведь можно играть вдвоем, — сказал он, обходя стол и становясь прямо передо мной. Я вздернула голову и уставилась на его ширинку. Из-за выбранной мною позы поднять взгляд выше не получалось.
