По моему знаку Кэт и Лиза продолжили бить криком и стрелами в князя. Андрей и Антон стреляли одиночными из штурмовок усиленными магическими зарядами пулями ему в голову, к сожалению, не причиняя урона, просто чтобы он оставался в такой ипостаси. Я остановился метрах в трёх, лязгнул друг об друга мечами и направил узкую струю огня также в голову. Поначалу ничего не происходило, глянцевая чёрная поверхность только стала блестеть ещё сильнее. Потом я почувствовал, как к моим усилиям подключилась сущность. Неприятное покалывание и холодок пробежали по рукам, по рукавам брони к мечам устремились тонкие чёрные ручейки, которые вплетались в генерируемое мной пламя, добавляя копоти.
Поверхность обсидиана, окутывающего голову Преображенского начала менять цвет сначала на коричневый, потом красный, как остывающая лава. Именно в этот момент защита не выдержала настойчивости моих друзей, очередная огненная стрела разбила раскалённое стекло, как обычную хрустальную вазу, моё пламя заставило волосы и кожу вспыхнуть, а первая же тяжёлая пуля разнесла голову вдребезги.
«Не опускай мечи, но пламя убери!» — скомандовала сущность, я решил выполнить сомнительную просьбу, просто из чувства благодарности.
Потерявший голову князь продолжал стоять, удерживаемый уцелевшей частью обсидиановой брони, которая начинала потихоньку осыпаться вниз, лишившись поддержки изнутри. По клинкам «Громовержцев» снова потекли чёрные ручейки, только более мощные. Дискомфорт от них был ещё больше, чем во время атаки, но потом они бесследно исчезали, словно впитывались в чёрные элементы доспеха.
Понятно, сущность кушает и набирается сил. Сегодня самый сытный ужин, Преображенский был очень большой рыбой. В последней фразе мне больше всего понравилось слово «был». От осознания того, что его больше нет, стало очень тепло на душе. Господи, неужели это наконец произошло? Я поднял лицо к потолку, закрыл глаза и глубоко вдохнул воздух свободы. Понятно, конечно, что это ещё не всё, надо добить более слабых последователей, но это уже пустяки и в большинстве случаев могут справиться без меня.
Блаженный расслабон был прерван странными звуками, словно трескается засохшая кора огромного дерева. Я обернулся на звук. Торчавшая в центре зала огромная куколка начала освобождаться от своей наружной оболочки.
Глава 23
По чёрному покрову исполинской куколки начали расползаться трещины. Скорлупа отваливалась большими кусками, они падали на маслянисто-чёрную волнующуюся поверхность врат и проваливались.
