Они поняли, кто перед ними находится по внешнему виду брони, хоть она и очень изменилась после трансформации.
«Ну чё ты там, придумал?» — не выдержал я и снова обратился к сущности, хотя пообещал не беспокоить. Нервы уже ни к чёрту, ни к Преображенскому.
«Придумал» — ответил голос и снова надолго замолчал.
«Ну не тяни уже кота за бубенцы, говори!»
«Ты должен меня отпустить» — прошептал голос.
«Да ради Бога, чеши на все четыре стороны, только хватит уже загадок, говори, что делать⁈» — не выдержал я. Мне показалось, что я подумал так громко, что слышали все вокруг.
«Суй мечи в ножны и лезь вниз» — ответ прозвучал спокойно, без раздражения. Странно даже.
Простонав, как раненый диплодок, я поднялся с асфальта, вставил огромные мечи в ножны и подошёл к краю провала. Достаточно глубокая шахта получилась. Но, по-другому я туда не попаду. Сел на край, свесил ноги и начал спускаться, цепляясь когтями за стены колодца. Рыхлая почва и глина не та тема, которая выдержит многотонную тварь, в которую я превратился.
Я чуть не рухнул вниз, но когти зацепились за твёрдый пласт каменной породы и дальнейший спуск прошёл успешно. Через минуту я стоял на ступеньках амфитеатра возле врат. Сейчас этот огромный зал казался маленьким, как кукольный.
«На месте. Что дальше?»
«Заряди мечи и коснись ими поверхности врат. Никакого закрывания, это потом, просто коснись и жди.»
Ладно, пока ничего сложного. Я взял в руки-лапы мечи, влил силу и сделал, как он просил. Маслянистая поверхность поднялась по клинкам на пару метров, заставив меня снова нервничать, но потом появился поток черной субстанции, исходящий из моих рук.
Чем сильнее он становился, тем быстрее увеличивался амфитеатр. Я даже не сразу понял, что это я уменьшаюсь. А вот когда понял, радости не было предела.
Отдельные пластины доспехов съезжались воедино, трансформировались и начинали принимать обычный вид. Как и мои руки и всё остальное. Через пару минут всё закончилось. Исчезли черные полоски и вставки на бронепластинах, они теперь были такими, какими я их забрал из НИИ тяжёлых металлов.
Только дефект на боку остался, оттуда стекала тонкая струйка крови обычного красного цвета. С новой силой разыгралась боль. Рваный в лоскуты костюм теперь из-под лат было не видно.
«Ну что, всё?» — спросил я, когда черный ручеёк иссяк окончательно.
Ответа мне не последовало. Я не чувствовал присутствия сущности, как раньше. Я с облегчением выдохнул, издав такой стон, что сам от него вздрогнул.
