— Вы мне угрожаете, графиня? — спросил я, улыбаясь и готовясь к бою. Свободные потоки силы впитывались в моё тело, наполняли мечи и доспехи. Я медленно пошёл вперёд, сокращая дистанцию. — Хотите сказать, что вы более серьёзный враг, чем ваш мёртвый начальник?
— Ты убил его ударом в спину, невелика доблесть, — холодно ответила она. Видимо решила, что её сарказм меня проберёт. Но ведь правду сказала, чего обижаться. Но и прощать я не собираюсь. — Думаю, в честном поединке у тебя не было бы шансов, как нет ни единого шанса сейчас.
Так что дальше война за трон будет без твоего участия.
— Решила заговорить меня насмерть? — хмыкнул я. — Не получится, я на лекциях не засыпаю, зря стараетесь.
— Хочешь умереть быстро? Доставлю тебе такое удовольствие, но только потому, что у меня нет времени, в противном случае ты умирал бы долго и мучительно, услаждая мой слух предсмертными криками.
— Боже, какая красивая речь! Наверно долго репетировали? — восхитился я, но аплодировать с мечами в руках не очень удобно.
Графиня повернула ладонь правой руки вниз и начала медленно поднимать, а мои ноги словно прилипли к бетону, постепенно превращаясь в бесчувственные ходули.
«Каменные оковы»? Не может такого быть! Может я потерял свой амулет? Да нет, он на месте.
— Это «стальные оковы», паладин, от них у тебя защиты нет, амулет Сугорских здесь не поможет. Я превращу тебя в тряпичную куклу, а потом выпотрошу, чтобы у твоих друзей не было шансов собрать тебя по частям.
«Эй ты там, слышишь меня?» — обратился я к сущности, не прекращая улыбаться и надменно смотреть на Элеонору Лёвенвольде.
— «Просыпайся, ты мне нужен сейчас!»
«Наступит время» — тихо прошелестело в голове и больше ничего.
«Оно уже наступило, пора действовать. Тебе же не выгодно, чтобы меня убили, или я ошибаюсь?»
Ответа не последовало. Онемение подбиралось к поясу. Поставить правильно ноги для повышения эффективности удара светом не получится. Ну и ладно, сейчас можно энергию не экономить, выпустить в эту ведьму в чёрном всё, что я успел накопить.
Клинки вперёд, молитва нараспев, максимальное вливание в клинки и поток ослепительно белого света бьёт в графиню.
Точнее в невидимую сферу, которая её окружает. Языки священного пламени расплываются по щиту, темнеют и впитываются. Графиня расплылась в торжествующей улыбке, а потом разразилась сатанинским хохотом, отражающимся от каменных стен, превращаясь в хохот демонов преисподней.
«Проснись, твою мать!» — мысленно заорал я, обращаясь к сущности.
