— Осталось понять, что ты сам испытываешь к этой девушке.
— Что ты решил насчет Аэлины? — Стефан взволнованно следил за дядей, ловил малейшую эмоцию, интонацию, каждое слово. — Ты же не обидишь её? Я невиновен, мы оба это знаем, и я не могу понять, какую игру ты затеял. Но Аэлина, вообще, ни при чем! Пожалуйста, позволь ей жить в моем замке, не лишай нормальной жизни! Ты не представляешь, как это потрясающе — ощущать единым целым с тем, кто тебе… кого ты…
Император подался вперед, впившись взглядом в лицо племянника.
— Да! Я люблю ее. Глупо, ведь никогда не верил в любовь и смеялся над сентиментальными барышнями. Но это случилось — я люблю! И я тебя, дядя, с того света достану, если по твоей вине она пострадает! Думаешь — ты самый умный? Нет, мы все — глупцы! Потому что отказались от такой возможности, от такого подарка — объединения магий. Тебе не понять, каково это, а я не умею объяснить. Это ни с чем не сравнить! Необходим новый указ — об обязательном обучении одаренных девочек. И еще один — пусть браки осуществляются только между симпатизирующими друг другу девушкой и мужчиной! А то, что ты рассказал — это же полный бред! Один идиот издевался над женой, и она, исчерпав все способы изменить свою судьбу, убила мучителя.
Вместо того чтобы осудить мерзавца, другие идиоты осудили женщину. К чему это привело, дядя? Оглянись! Маги купаются в роскоши, но в их домах редко бывает тепло! И где наши дочери? Отказавшись учить магинь, отказавшись от браков по любви, мы ничего нового не приобрели, зато многое потеряли.
— Ты ее любишь? Ты, у кого вместо сердца — кусок льда?
Стефан задохнулся и несколько раз глубоко вздохнул.
— У моей девочки огня хватило на нас двоих, хотя она маг Воздуха. Я готов признаться в чем угодно, и подпишу всё, что ты захочешь, только проследи, чтобы моя вдова получила все, ей причитающееся! И передай ей, что я её люблю, что она — самое светлое, доб…
— Сам передашь, — бросил император и щелкнул пальцами, снимая заклинание неподвижности и одновременно отправляя племянника в портал.
— Стефан! — к нему бросилась заплаканная Аэлина. — Ты цел? Ничего не болит? Где это мы?
Говорить не было сил, герцог просто обнял свою девочку, уткнулся ей в волосы и стоял, боясь пошевелиться.
— Не плачь, что ты? — провел пальцем, собирая слезы, наклонился и поцеловал горько-соленые губы. — Что ты, Аля?
— Надолго тебя отпустили? — девушка, всхлипывая, цеплялась за него, как утопающий за соломинку.
