Ей сложно. Как бы я ни пыталась помочь с задачами — Янка не тянет. Не потому, что не хочет… Она больше гуманитарий, чем технарь.
— Я уже думала: может предложить Онищенку себя, Даш?
Идея рисковая и отчаянная. Я прыскаю от смеха, перебирая ногами под водой.
— Ты, конечно, у меня красавица, Ян, но у Евгения Александровича поблескивает кольцо на безымянном пальце. Жена, детишки, все дела.
Подруга тянется за бутылкой просекко и пополняет бокалы. Я делаю глоток, перекатывая во рту сладкий фруктовый вкус.
— Ой, можно подумать, что кого-то когда-то это останавливало.
— Нет, но у Онищенко все соцсети завалены снимками семьи. Хотел бы брать взятки телом — вёл бы себя по-другому.
— Знала я одну девушку, для которой трахнуться с примерным семьянином было делом всей жизни…
Янка осекается, когда слышит звонок мобильного телефона. Ругаясь вполголоса, поднимается на ноги и направляется к шезлонгу, чтобы ответить.
— Да, привет. И я тебя, пап. Немного занята. Это срочно? Ноут наверху, а я расслабляюсь на цокольном.
Ладно-о. Подожди пару минут — когда буду на месте, то перенаберу.
Накидывает на плечи халат, оборачивается ко мне:
— Даш, я скоро подойду. Папа попросил отправить ему какие-то доки по электронной почте.
Как только подруга выходит за дверь, на противоположном краю бассейна слышится всплеск.
Мир погружается под воду и быстро гребёт, перебирая руками.
У меня душа уходит в пятки от предстоящей встречи глаза в глаза. И от разговора, который всенепременно состоится.
Мы друг друга обидели.
Не сумели вовремя остановиться. Вспыхнули быстро, потому что пока не научились подбирать слова и усмирять эмоции. Впредь нужно быть аккуратнее.
Ратмир выныривает недалеко от меня, выравнивается в полный почти двухметровый рост, и убирает ладонями бегущие капли воды с лица.
Вскинув непроницаемый взгляд, долго смотрит, а я никак не могу отмереть — настолько сильно взволнована.
Вдруг это всё? Конец? Что, если не помиримся?
Настроение швыряет в далекий минус. И так надрывно тянет за грудной клеткой, что ни вдохнуть, ни выдохнуть.
— Привет."
"Мир приходит в себя первым. Здоровается, слегка склонив голову набок. На лице ни тени улыбки, а я уже успела привыкнуть к озорным ямочкам на щеках.
— Привет, — эхом отвечаю.
При этом растеряно блуждаю глазами по лицу, шее, плечам и часто вздымающейся грудной клетке.
Напряжение в помещении активно сгущается.
Хочется уже разогнаться и сорваться в бездну, но не одной, а с ним за руку.
У нас непростая завязка.
