Как у тебя дела, Даш? Как сессия?
Быть дружелюбной у меня не получается, даже несмотря на то, что мама прикрывала меня перед Олегом Вячеславовичем до последнего.
— Нормально…
Время летит стремительно и по кирпичику разрушает внутреннее спокойствие. Его и так почти не осталось, но хотелось бы сберечь хотя бы крупицы.
Разговор не клеится. Я отвечаю односложно. Сама и близко не интересуюсь проблемами родительницы, чувствуя себя при этом эгоистичной дрянью.
— Ма, ладно. Мне пора, — мотаю головой, когда заканчиваются вода и общие темы.
— Там Ратмир… Он, наверное, ждет меня. Извини.
Со скрипом двигаю стул и благодарю за прием. Пытаюсь обойти длинный прямоугольный стол, но мама преграждает дорогу.
— Он не вернётся, Даш…
Я кривовато усмехаюсь, не веря. Что за чушь? Ей-то откуда знать? Ей-то, блин, откуда доступна эта информация?!
Входная дверь громко хлопает, пресекая любые попытки добиться ответов. Раздаются твёрдые шаги. На кухне появляется взвинченный и злой Олег Вячеславович собственной персоной.
Не могу сказать, что мне приятно его видеть…"
"Лицо покрыто красными пятнами, ноздри расширены. Я удосуживаюсь небрежного и мимолётного взгляда, после чего снова падаю на стул.
Ладно.
Комнату наполняет сигаретный дым. Мама бросается открывать окно и искать пепельницу.
— Между нами ничего нет и не будет, да? — усмехается Авдеев, потирая щетину и напоминая об обещаниях.
Удивительно, но я не испытываю стыда за вранье. Вообще ни капли. Между нами всё было, есть и будет. Всегда. Просто взрослым не обязательно лезть в чужую личную жизнь и пытаться навязывать свое мировоззрение.
Пусть лучше со своими косяками разберутся.
— Я-то думал, что ты умненькая девочка, Дарья. До последнего верил. Ошибся, признаю.
У меня сводит зубы от оценок дяди Олега. Разве разговор предполагался на эту тему? Нет?
Я пас.
— Где Ратмир? — резко выпаливаю.
Интуиция настойчиво подкидывает варианты развития событий, но ни один мне не подходит. Тело цепенеет почти от каждого.
Да что же такое?
— Мой сын находится в СИЗО, ему грозит до восьми лет, — произносит Олег Вячеславович, опираясь на кухонную тумбу.
— Он обвиняется в нанесении легких и тяжелых телесных повреждений. Один из пострадавших в коме.
Если бы я сейчас стояла, то, клянусь, рухнула бы на пол, потому что услышанное выбивает почву из-под ног.
— Вы врёте…
Сердце бьётся через раз. Кровь в жилах стынет. Я хочу стереть это из памяти.
— Не вру и не шучу, Дарья, — отвечает на слабые нападки Авдеев.
