Пожалуйста, хватит.
На самом деле мне сложно представить, сколько всего узнал о нас Мир. Какие пазлы сложил в своей голове. Какие выводы сделал. И мне было бы совершенно плевать, если бы не дурацкая мешающая всему влюблённость.
Я до сих пор с ужасом вспоминаю ту рождественскую встречу в загородном комплексе.
Мы втроем вышли из конюшни. Я, мама и её любовник. Смеясь и живо обсуждая впечатления.
За неимением отца, который никогда не присутствовал в моей жизни, я невольно тянулась к дяде Олегу. В первые годы — особенно сильно.
Когда на горизонте показался Ратмир — я зажмурилась и подумала, что это видение. Ноги не шли — они будто приросли к земле. Морозный воздух покалывал щёки.
Я видела искаженное злобой лицо. Слышала ругань и маты от Авдеева-старшего.
Мир планировал приблизиться, но Олег Вячеславович опередил и быстрой походкой пошёл ему навстречу.
Они столкнулись плечами. Отец и сын. Упрямый Ратмир что-то выкрикнул в адрес меня и матери. Догадываюсь, что это и было «нехуй соваться», но тогда из-за писка в ушах и красных предупредительных сигналов расслышать слова на расстоянии казалось мне невозможным.
Ощущения были гадкими и мерзкими. Я только и могла, что закрыть рот ладонью и пропустить через себя разрушающую ненависть. Которую волнами транслирует Мир и сейчас.
— Не думаю, что за бои платят так много, чтобы хватило, — резко выпаливаю, включая самозащиту и тут же жалея.
Уголки губ слегка дёргаются вверх. Чёрные зрачки поглощают радужку. Мир приближается, а я отступаю.
Мне волнительно, но не так, как в прошлый раз. Мимо нас проходят люди, поэтому я чувствую себя чуть более защищенно.
— Резонное замечание. И как же долго нужно сосать, чтобы жить в вашем элитном комплексе?
Я часто моргаю. В груди кипят лютая злость и агрессия. Ладно. Меня-то можно шпынять сколько угодно, но близкого человека я трогать не позволю.
— Не смей оскорблять мою мать…
Ратмир провоцирует. Носки его кроссовок задевают мои ботинки, а запах туалетной воды вбивается в ноздри и тормошит те чувства, которые в данный момент я хотела бы погасить.
— Не то что? Ударишь меня? Расцарапаешь лицо?
Я быстро мотаю головой, пытаясь унять подкатывающие к глазам слёзы. Даже в школе мне не доводилось терпеть столько презрения, сколько сейчас, хотя поводы, конечно же, были. Бедность, затасканная одежда и неестественная худоба.
— Я буду вынуждена позвонить Олегу Вячеславовичу, чтобы он хоть как-то тебя усмирил. Я не несу ответственности за поступки других.
