— Я всех выпроводил, — громко отчитывается, обходя диван и изумлённо вскидывая брови, замечая сопящую сестру.
Я резко отвожу взгляд и включаю максимум холодности. Не то что негодую — просто не считаю нужным любезничать. Ратмир — такой же соучастник преступления, как и я, по отношению к Янке.
— Отнесёшь сестру наверх?
Приходится замереть, когда Авдеев подходит к дивану и, наклонившись, запускает ладони под неподвижное тело Янки, будто не замечая, что одной — касается моих коленей, прикрытых шелковой тканью платья.
Мне странно и неоднозначно. Крылья бабочек вдруг оживают. Я нервно сглатываю и до скрежета сжимаю тонкую ножку бокала.
Горячая ладонь едет вверх по ноге. Останавливается. Моё сердце хаотично колотится и сходит с ума. У Мира — ноль эмоций. Даже дыхание по-прежнему ровное и глубокое.
— Горе ты мое луковое… — тихо приговаривает, глядя на Янку и легко подхватив её на руки.
Та невнятно что-то бормочет, но и не сопротивляется. Возможно, пока не совсем понимает, что находится в тесном контакте с ненавистным ей братом.
Я со звоном ставлю бокал и встаю на ноги. Цокая шпильками по деревянному полу, иду на опережение и помогаю открыть дверь в дом.
На второй этаж мы следуем молча. Я — хвостиком, не выражая чувств и испытывая жуткую усталость после напряженного вечера. Где-то втайне мечтая скорее скинуть мамину обувь, которая здорово натёрла стопы.
Ратмир опускает сестру на кровать и включает ночник. Янка невозмутимо переворачивается на живот и стискивает пальцами подушку.
— Ты остаешься? — неожиданно интересуется Авдеев, склонив голову набок.
Заставив себя посмотреть, быстро прохожусь взглядом по хмурому лицу, поджатым тонким губам и пробивающейся на щеках тёмной щетине.
— Возможно, исчезну, — сухо отвечаю.
— Под руку просто не лезь…
Наш разговор прерывает очнувшаяся Яна. Она открывает глаза и непонимающе осматривает обстановку. Такой вот телепорт, подруга.
— Хочу пить, Даш…
Мир не остается, понимая, что дальше мы справимся сами.
Не спорит и не хамит. Разворачивается на пятках и направляется к выходу, напоследок захлопнув дверь и позволяя мне, наконец, вдохнуть полной грудью.
— Сейчас-сейчас, Ян…
Я нахожу на тумбе бутылку воды и откручиваю крышку. Пою подругу, словно маленькую.
— Давай, но мелкими глотками. Не тошнит?
Оторвавшись от горлышка, Авдеева мотает головой и обратно падает на подушку.
— Даш, ты только никуда не уезжай. Дома всё равно почти никого нет.
