И вместо пальцев ко входу упирается крупная налитая головка.
Ох, мамочки.
Оторвав ладони от лица, послушно выполняю просьбу. Оглаживаю грудь и живот. Перемещаюсь на лобок и надавливаю на пульсирующий клитор.
Под цепким прямым взглядом взрываюсь от ощущений. Действия не кажутся пошлыми и развязными. Точно не неправильными. Скорее, логичными.
Дрожь рассыпается от макушки до пят. Мир молчит и выжидает, дразня и раззадоривая настойчивым трением, а я не решаюсь возобновить зрительный контакт, предпочитая рассматривать несовершенный белый потолок, лаская и трогая себя, как делала бы это наедине.
Представляя того самого парня, который прямо сейчас находится между моих ног.
— Хочу тебя, Даш. Я осторожно.
На кураже не терпится ответить взаимностью. Отдать во много раз больше, чем получить.
— И я тебя, — искреннее заверяю.
Жаркий шёпот обманчиво-сладко утешает, но вовсе ненадолго. В следующую секунду от тугой наполненности меня буквально подкидывает на месте.
Слишком большой. Чересчур нетерпеливый и заведённый.
Я чувствую буквально каждую выпуклую венку.
Мне по-прежнему остро. Всё так же жгуче-горячо. В горле сохнет, а из груди вырывается всхлип.
Я нервно сглатываю и перемещаю взгляд с потолка к лицу Ратмира. Его ноздри широко раздуваются, челюсти крепко сжаты. Чёрные зрачки почти поглотили радужку. Видно, что ему адски тесно во мне двигаться.
Нависая на вытянутых руках, Мир наклоняется и обхватывает губами мою нижнюю губу. Тянет, ловит тихий стон. Впитывает его до последнего звука, загоняя каменный член глубже и глубже.
Я хватаюсь за вспышки желания среди болезненно-мучительных ощущений. Кайф — вот так сливаться воедино. Есть в этом что-то особенное, кроме банальной механики. Страшно только оттого, что подобные эмоции возникают в последний раз — и за пределами этого уютного защищённого островка волшебство рассеется, а жизнь вернётся на круги своя.
Ратмир целует подбородок и прикусывает мою шею, заставляя закатить глаза от удовольствия.
Двигается чаще и ритмичнее, но при этом проявляет заботу и терпимость, стараясь не навредить.
— Пиздец, как в тебе узко, — открыто признается. — Болит?
Я отрицательно мотаю головой, смаргивая проступившие слезинки. Оплетаю ногами мужские бёдра и обнимаю руками шею, чтобы поверил. Не знаю, насколько отменно у меня получается, но карие глаза напротив озорно загораются.
— Хочешь сверху?
— Нет!
Падая на спину, Мир рывком тянет меня на себя. Я задыхаюсь от ощущений, упираясь ладонями в широкую грудь и облизывая губы.
