Без права на развод

Хотелось уже тогда вытащить ее из-за стола и спросить, что происходит! Но на моих руках была дочь, да и не хотелось портить праздник своей паранойей. Я продолжал наблюдать.

В какой-то момент в суматохе заметил отсутствие Тимура и Валерии. И где-то внутри сука-ревность начала грызть, разъедая внутренности. Но я продолжал верить, что все это — мой бред. Последней каплей стало то, что они практически одновременно вышли из коридора, ведущего в туалет. Сначала Тимур, который тут же торопливо покинул мой дом, а следом и Лера, с бегающими взволнованными глазами.

В тот момент мне хотелось разнести весь дом к чёртовой матери. Заглядывал в глаза жены — сама невинность, счастливая, взволнованная, и сжимал челюсть, тормозя себя."

"Закрылся тогда в кабинете, пытаясь переварить. Глотал виски и с каждым глотком нагнетал на себя больше и больше. В комнату к Лере идти боялся, чтобы ненароком не придушить. Хотелось нажраться и отключиться. Тимуру звонил, но он был вне зоны, что приводило в ярость еще больше.

Алкоголь только распалял агрессию и жажду убивать…

Она сама ко мне пришла. Такая красивая, в коротеньком халатике и с немного влажными волосами. Улыбается, хитрая как лисичка, щеки горят, и пахнет кокосовым шампунем. И мне сорвало крышу. Хотелось убедиться, что она МОЯ. Требую от нее ответов, а она словно язык проглотила, мотает головой, плачет, но молчит. А мне хочется вытрясти из нее правду. Но ни слова в оправдание я не услышал! Ни одного гребаного слова!

Только огромные глаза, полные слез.

Разбиваю стекло над ее головой и самому страшно. Страшно оттого, что могу сделать то, о чем буду жалеть. Отпускаю Леру от греха подальше. Она убегает, а я херачу в этот гребаный шкаф, добивая до конца, вонзая в ладони осколки, чтобы прийти в себя. В кабинет вбегает мать, спрашивая, что происходит. И я срываюсь на нее,

прогоняя.

* * *После обеда приглашаю Тимура на стрельбище, чтобы расслабиться и пострелять по мишеням. Там его и пристрелю! Я немного остыл и уже способен анализировать.

Хотелось разъяснений. Но желание убивать не пропало. Где-то внутри грызет и ноет.

Друг, если я ещё могу его так называть, ведёт себя раскованно и уверен в себе. Целится в мишень, стреляет очередями, попадая точно в цель. А вот я лажаю, потому что ни хрена не вижу. Я изучаю друга, пытаясь понять, не мучает ли его совесть.

— Как семейная жизнь? Как молодая жена? — спрашиваю я, когда мы заходим в местный бар. Не могу убрать из голоса язвительные нотки.