Без права на развод

Но мать! Моя родная мать! Да, я замечал, что она не в восторге от Леры, но чтобы до такой степени. Я думал, главная тварь в этой дешовой пьесе Диана, а оказалось, что моя мать.

ГЛАВА 28

Валерия

Я не знаю, что произошло. Впервые за время нашего с Артуром знакомства он поругался с матерью. Регина Альбертовна не подарок, но муж всегда ее уважал и старался сглаживать конфликты. А сегодня вечером он словно взорвался. В кабинете Артур кричал на мать, и мне даже показалось, будто он что-то разбил. Нет, я не злорадствовала, просто стало страшно, что их конфликт может отразиться на мне.

Когда все стихло, я услышала его шаги и быстро легла на диванчик, делая вид, что сплю. Не хочется с ним разговаривать, особенно когда Артур на взводе. Мне тяжело находиться рядом с ним, тяжело дышать его запахом, что-то внутри разрывается раз за разом. И это что-то очень болезненное. Не могу рядом с ним, но кажется, что и без него умру.

Артур тихо входит в комнату, и я стараюсь дышать ровно, чтобы не выдать себя.

Почему я не заперла дверь? Его шаги становятся тише, будто он замирает, а по комнате разносится когда-то самый любимый запах, который сводит меня с ума. Он долго не двигается, слышно только его тяжелое дыхание, а я, кажется, уже и вовсе не дышу. Потом снова тихо передвигается, замирает, и я решаюсь открыть глаза. Артур смотрит на спящую дочь. Он стоит у кроватки, облокачиваясь на нее руками, и рассматривает Дану, а потом наклоняется и невесомо целует дочь, стараясь не разбудить. Я глубоко вздыхаю, глотая воздух, потому что мне хочется закричать. Ну что ты натворил?! Зачем все разрушил!

Артур оборачивается ко мне, и я закрываю глаза. Не хочу никаких разговоров — они выматывают меня. Чувствую, как он опускается, его дыхание на уровне моего лица, и опять тишина. В горле застревает ком, дышать трудно, но я продолжаю делать вид, что сплю.

— Котенок мой, — шепчет он, а мне кажется, что сердце замирает. — Маленькая моя, — чувствую, как убирает волосы с моего лица, так аккуратно, невесомо.

Глаза начинает нестерпимо жечь от подступающих слез. — Лерочка, — тянет мое имя и тяжело выдыхает. Потом замирает, несколько минут тишины, он поднимается и выходит из комнаты, а я закусываю край одеяла, чтобы не было слышно мой вой. Не хочу плакать, но сердце разрывается на части, и слезы льются сами собой. Хочется соскочить и бежать за ним. К черту все! Но внутри живёт раздирающая боль, которая не отпускает, а наоборот нарастает с каждым днём.