Без права на развод

Но он выходит вместе со мной, обходит машину, ловит меня как щенка за шкирку, открывает заднюю дверь внедорожника и швыряет на сиденье.

— Что ты делаешь? — всхлипываю, пытаясь выйти из машины, но Артур наваливается на меня, хватает за волосы и вжимает лицом в кожаные сиденья. — Я делаю то, чего ты достойна! Пока я месяц, бл*ть… Месяц! Не знаю, как к тебе подойти, ты, бл*дь, превратилась в шалаву. Вот я и воспользуюсь тобой как шалавой, — он хватает меня за куртку и буквально срывает ее с меня, выворачивая руки.

Знаю, если повинуюсь, все пройдет не так болезненно, но во мне поднимается сумасшедшая волна протеста. Хуже всего, когда насилует тот, кто любил и ласкал. Это ещё больнее, чем просто незнакомый человек.

ГЛАВА 31

Валерия

Он дёргает мои брюки настолько сильно, что ткань больно впивается в кожу, и отлетает пуговица.

— Остановись, не надо, я не хочу так! — кричу, задыхаясь, пытаясь достучаться до Артура, которого я любила, а не до зверя, в которого он сейчас превратился.

— А как ты хочешь?! — рычит мне в ответ и срывает с моих бедер брюки вместе трусиками, спуская их на коленки. Дергаюсь еще раз, пытаясь вырваться, но все бесполезно. Он хватает меня за волосы и вдавливает в кожаное сидение. Это мой муж… Артур. Мужчина, которого я знаю, и, чтобы ни случилось, как бы ни было больно, я его люблю. И не укладывается в голове, что он может причинить мне боль. Но, видимо, я совсем плохо его знала или не знала вовсе. Он только что избил ни в чем не повинного человека, а сейчас пытается меня изнасиловать.

И мне становится страшно настолько, что тело сковывает. Страшно не от физической боли, а оттого, что если он сейчас так поступит, то морального меня убьет и окончательно нас уничтожит. А я так не хочу, чтобы он это делал, я хочу наивно лелеять надежду, что однажды боль пройдет, все изменится, и у нас еще будет совместно будущее.

— Артур, не надо. Отпусти! — всхлипываю и кусаю губы, но понимаю, что он не в себе и уже не слышит меня.

— Как он тебя трахал? Не так жестко?! — сам себя накручивает, а я молчу и прокусываю губы, когда он задирает мою водолазку, грубо отодвигает бюстгальтер и больно сжимает грудь.

Я не плачу, слез почему-то нет и страха тоже нет. Меня разрывает от душевной боли. Я зажмуриваю глаза, закусываю руку и молюсь про себя, чтобы что-то его остановило. Иначе мой мир окончательно рухнет.

— Как, где и сколько раз эта мразь к тебе прикасался?! — кричит, задыхаясь.