Без права на развод

— Я принадлежу, — глотает воздух, всхлипывает, — тебе, Арту-у-ур! — выкрикивает, и я ускоряю темп.

— Да! — сам задыхаюсь.

Она настолько моя, что мне, сука, страшно от этой моментально возникшей зависимости. С первого взгляда, прикосновения, первого вдоха там, в обшарпанной больнице, я уже подсознательно понимал, что эта девочка МОЯ и для меня. Торможу себя и желание двигаться в ней еще быстрее и жестче. Лера извивается, выгибается, подставляя моим губам розовые набухшие соски, которые я жадно кусаю и тут же зализываю укусы.

Мы растворяемся в этой бешеной дикой страсти, наполняя друг друга эмоциями и похотью в погоне за экстазом и нашим личным раем! Меня ведет от того, как Лера раскрывается, раскрепощается, плавясь в моих руках, отдается мне полностью, превращаясь из котенка в дикую кошку, которая расцарапывает мне плечи и уже сама поддается, вынуждая входить в нее глубже.

— Моя плохая девочка, — усмехаюсь, когда она кусает мои губы.

Все, не могу больше терпеть, с ней нет никакой выдержки. Несколько движений, и ее тугое лоно до боли сжимает член, а мне кажется, что я прямо сейчас начну биться в судорогах экстаза.

Запускаю между нами руку, сжимаю пальцами воспалённый клитор, растираю его, вынуждая мою девочку громко стонать и биться в моих руках. Лера кончает, оседая в моих руках унося меня за собой. Выхожу из нее, двигаю рукой по члену и кончаю на ее живот. Мне кажется, я лечу в пропасть, понимаю, что разобьюсь к чертовой матери, но мне плевать — я так хочу.

Проходит пара минут. Мы мокрые и пьяные еще задыхаемся друг от друга, пытаясь прийти в себя.

Осматриваю Леру и понимаю, что я животное. Разорвал ее платье и белье, оставив на ее теле багровые засосы, а она устало и смущенно улыбается. Только что стонала и царапалась, отдаваясь мне полностью, а теперь пытается стыдливо прикрыться, и это подкупает. В момент близости со мной она раскрепощается, а после становится той же девочкой, какой была раньше.

— И как я теперь пойду домой? — растерянно спрашивает Лера, глядя на порванное белье и болтающиеся на одной нитке пуговицы.

 — Это было мое любимое платье, — говорит с сожалением.

Нашла о чем сожалеть! О дешёвой тряпке с рынка, — думаю я, цокая, но вслух не произношу.



— Завтра поедем в магазин и купим тебе много платьев, белья и всего остального.

Срываю с нее обрывки одежды, отбрасывая на пол.

— Не могу. Завтра я целый день работаю.

— Не работаешь, я тебя увольняю с этого места.

Она пытается возразить, но я снимаю ее с тумбы и веду в ванную.