Без права на развод (СИ)

Запускаю первой дочь, которая тут же бросается к отцу.

Рома присаживается рядом, обнимает малышку. Кажется, он действительно соскучился. Значит, моя месть не прошла зря.

Муж хотя бы вспомнил про дочь.

— Луна! — Кира переключает внимание на кошку.

— Я заберу её, — успокаиваю Рому. — Она не поддавалась. Поэтому пришлось оставить временно.

— Нет. Пусть Луна остаётся у меня.

— Ты ненавидишь котов. Что за детские игры?

— Полюбил внезапно. Ты же сама хотела пятьдесят на пятьдесят.

— Ты… Ладно. Дело твоё. Так, обсудим дальше всё?

— В следующий раз.

— Рома!

— Мои условия, помнишь? И если обсуждать развод — единственный вариант говорить с тобой и видеться, то я им воспользуюсь.

Закипаю. Сжимаю пальцы в кулак, представляя, что шею мужа обхватываю. Разве так можно себя вести? Как у него наглости хватает?

Рвано выдыхаю. Игнорирую Рому. Лучше не взрываться раньше времени. Я направляюсь к дочке, прощаюсь с ней.

Оставляю чёткие инструкции для мужа, что можно или нельзя делать. Злюсь на него, но Кира не должна страдать.

— Ты не останешься? — уточняет муж расстроенно. — Я думал, что мы проведём вечер вместе. Как семья.

— Ты ещё не понял? Ром, никакой семьи больше нет.

— Юль…

— Оставь свою ложь для другой. Я сыта по горло. Кирусь, я пошла!

Разворачиваюсь к двери, дочь мне что-то кричит из гостиной. Слишком занята, чтобы попрощаться.

Часто дышу, загоняя слёзы обратно. Накрывает внезапно, а я не хочу казаться слабой перед мужем.

Семьи нет. У меня больше нет семьи.

Только я и Кира.

С разводом я не только мужа теряю.

Я дёргаюсь, когда крупные ладони ложатся на мой живот. Жгут, тянут обратно. Муж прижимается ко мне со спины, не отпуская.

— Не уходи, Юляш, — просит, прижавшись губами к моему затылку. — Останься, ладно? Один шанс. Всё, чего я прошу. Возможно, я не заслуживаю его. Но дай.

— Мы уже это обсуждали. Это…

— Ты права. Ясно? Ты права. Да, я тебе изменил, Юль. Ты же это хотела услышать? Я изменщик и мерзавец.

Глава 26. Рома

Юля замирает в моих руках. В холодную статую превращается. Не двигается. А я сильнее прижимаю к себе девушку.

Будто иначе она ускользнёт.

Идиот.

Признание вырывается легче, чем я подозревал. Как на смертном одре, блин.

Только о покойниках хорошо принято.

А жена вряд ли что-то хорошее мне скажет.

— Я поняла, — шипит тихо. — Спасибо за правду. А теперь пусти меня, Ром.

— Нет, — в доказательство сильнее вжимаюсь.