Без права на развод (СИ)

Нежная и любимая.

Это лишь попытка отплатить той же монетой. Заставить почувствовать вкус яда на языке. И у Юли получилось.

— Именно, — Юля толкает меня. — Это грязь, Алимбаев. Чертова грязь. А ты решил меня в неё затащить? И что? Я должна отмыться и забыть?

— Не забыть, — обхватываю её лицо. — Попытаться простить. Юляш… Я облажался. Я поступил как ублюдок. Но я не хочу тебя терять.

— Почему?

— Почему? Я люблю тебя.

В этом я не сомневался никогда. Я выбрал Юлю вечность назад. Решил, что именно она мне нужна. Без неё не проживу.

Как бы цинично не было, когда ты вступаешь в отношения — это не значит, что все остальные девушки исчезают. Нет, всё так же есть."

"Я их замечал. Мог отметить красоту — это естественно. Никто же не запрещал Юле залипать на обнажённом торсе какого-то спортсмена.

Всё дело в выборе. Я выбрал себе жену, выбрал хранить ей верность. Знал, что если оступлюсь, то причиню ей боль.

Просто в какой-то момент…

Мой эгоизм перевесил. Желание свободы пьянило, хотелось сбросить ворох ответственности, почувствовать себя другим человеком.

Я умею оценивать риски. Понимал, чем это может обернуться. Но рискнул. Решил, что Юля никогда не узнает о моей интрижке.

Выгода в тот момент перебила возможные потери.

Просчитался.

Облажался.

Сам всё разрушил. Но цепляюсь за обломки нашей семью, отчаянно желаю собрать их обратно. Не могу отступить.

— Любишь? — девушка вдруг широко улыбается, чуть истерично смеётся. — Прям любишь, Ром?

— Конечно.

— А за что? Я же никакая. Блеклая. Тихая.

— Юль… — до меня медленно доходит.

— Как такой вообще верность хранить можно? А? Так ты не стесняйся. Ты гуляй. Я тебе свободу даю. Почему ты не радуешься?

Каждый упрек бьет молотом по сердцу. Расшибает его сильнее. Заставляет платить за то, как я поступил.

Мне не показалось. Тогда в кафе я действительно видел жену.

— Ты слышала этот разговор, — произношу тихо, потеряно.

— Слышала. Мне хватило. Больше ничего слышать не хочу. Пусти меня. Пусти, Алимбаев!

Юля отвергает любые попытки к ней прикоснуться.

Я не нахожу, что сказать. Любой аргумент сейчас кажется жалким, мудацким. Совершенно неподходящим.

— А что тут? — Кира выскакивает к нам. — Мамуль? Пап?

— Всё хорошо, — первой отвечает жена. — Мы тебя отвлекли?

— Вы кричали!

— Мы… Кхм, — скрываю за кашлем растерянность. — Мы так играли.

— Нельзя так иглать! Биться нельзя. Мам, скажи!

— Конечно, нельзя.