Без тормозов

 — Так будет с каждым, кто выйдет на поле боя против неукротимой Анжелики!

— Ладно, неукротимая. Пошли окунёмся? — усмехнулась Мишель, запустив мяч в нашу сторону.

— Пойдём! — радостно откликнулась Энджи, подпрыгнула не месте, словно в неё была встроена какая-то пружинка, шустро развернулась и, утопая по щиколотку в песке, побежала в сторону океана. — Давай наперегонки. Догоняй!

— Эй! Так не честно! Я не была готова! Стой! — крикнула Мишель, подождала, пока Энджи сбавит темп, и через секунду рванула вперёд, пытаясь добежать до воды первой.

— Ах ты ж!..

Джеф хмыкнул, поймав мяч на лету, и покачал головой. Натянул очки на глаза, лёг на спину и опёрся на локти, задумчиво глядя перед собой в сторону накатывающих на берег океанских волн и двух девчонок, с визгом забравшихся в воду.

— Первый раз вижу Энджи голышом, — хмыкнул он. — Я думал, она серая мышка. Всегда такая скромная, тихая… Когда не в эфире. Да и размер её… хм… женских достоинств под платьем не видно.

— Не очень, — покачал я головой. — Может поговорим о погоде, а не будем обсуждать грудь моей девушки?

— О! Прости! Не думал, что ты такой ревнивый собственник, — усмехнулся Джеф. — Девушкам это не нравится, кстати. Так, просто совет от старшего товарища.

Совет, который я не просил…

Он откупорил ещё одну банку пива и ненадолго замолчал. Неторопливо и задумчиво сделал несколько глотков и лишь спустя минуту или две, тихо, почти равнодушно произнёс, не глядя на меня и будто обращаясь не ко мне:

— Держись от Мишель подальше, парень… Она моя!

Чёрт! А я говорил, что мы с ним не поладим…

Я усмехнулся, воткнув пивную банку донышком в песок, сложил руки на коленях и посмотрел на океан перед собой.

А ещё, я не до конца просчитал его. Может, он просто ревнивый парень, а может — идеальный стратег, который планирует вывести меня из себя и технично подставить… Чего он тогда ждёт? Чтобы я вспылил? Или действительно — пошёл к девушкам?

Тут ведь проходит очень тонкая грань между тем, что девчонки сами демонстрируют свою наготу, по своей воле, и тем, что какой-то девятнадцатилетний дебил-переросток вторгнется в их личное пространство без их согласия и приглашения.