Или меня, если быть более точным. Коул, вероятно, подружился бы с ними.
Мы останавливаемся перед дверью.
– Это смотровая комната.
– Что это значит?” - шепчу я, не совсем понимая, почему мне кажется, что я должна это сделать.
– Это значит, что мы можем наблюдать за тем, как пара занимается сексом через окно с односторонним движением.
Они знают, что за ними наблюдают, но они не знают, кто наблюдает, и они не могут видеть нас.
– Людям это нравится?
– Ты бы удивилась, Бабочка.
Он хватается за ручку.
– Подожди, - я сглатываю. – Я не хочу смотреть это с другими людьми.
– Почему? Ты стесняешься?
– Я просто не хочу этого. Это все равно что смотреть порно.
– Порно - это подделка. Это - нет. Кроме того, я все равно обычно смотрю один. Преимущества быть наследником.
Я выдыхаю и позволяю ему провести меня внутрь.
– Ах, они уже начали.
Я не сосредотачиваюсь на том, что говорит Коул, потому что пытаюсь приспособиться к темноте в этой комнате. Это почти как кинотеатр, но сиденья — диваны - больше по размеру и меньше по количеству.
Вместо экрана там большое окно, из которого открывается вид на другую комнату. Там такие же чёрные обои. Посередине стоит стол, на котором привязана миниатюрная брюнетка, раскинув руки и ноги, и большой темнокожий мужчина трахает её.
Звук их стонов и стонов эхом отдаётся вокруг нас, как симфония.
О, Боже.
Мои бедра сжимаются от силы его толчков. Он выглядит так, как будто причиняет ей боль своим размером, и все же она кричит:
– Ещё.
.. быстрее... сильнее!
Я как-то смотрела порно. Только один раз после того, как была заинтригована всеми похвалами, которые Ронан и Ксандер получили за это. Меня это не впечатлило. Это казалось постановочным и фальшивым, и все звуки, которые они издавали, отключали меня."
"Это не порно. Это... люди в их истинной, самой грубой, самой реальной форме.
Я не осознаю, что остановилась, пока Коул не тянет меня за руку, чтобы усадить рядом с собой на один из плюшевых стульев.
– Разве это не прекрасно?
Его горячее дыхание заставляет мою кожу покалывать, когда он шепчет мне на ухо.
Я хочу назвать его больным за такие вуайеристские наклонности, но я слишком увлечена этой сценой, чтобы строить свою защиту.
Экстаз на их лицах сжимает меня за живот, и я не смогла бы отвести взгляд, даже если бы попыталась.
Мои соски напрягаются под платьем, и, хотя ткань не является жёстким материалом, кажется, что они прорежут её.
