— Ты вспоминаешь, что только что произошло в клубе.
Я понижаю голос.
— Не смей никому об этом говорить.
— Да, мисс Чопорная и Правильная, — издевается он. — Но это не то, о чём я думал.
— Нет?
— На самом деле я представлял, как съем тебя вместо еды, которую мы заказали.
Мои губы приоткрываются, и я сглатываю, образ пронзает мой разум без разрешения. Прямо как Коул. Он играет с моим мозгом не одним способом.
Я прочищаю горло, решив сменить тему.
— Эта книга такая же удручающая, как и другая книга этого автора?
Он читает «Кафка на пляже» Харуки Мураками.
Когда мне было четырнадцать, я прочитала «Норвежский лес» того же автора после этой цитаты. Я провела ночь, плача от того, как обернулась эта история. Я так сильно любила героя и ненавидела то, как судьба обращалась с его эмоциями.
— Книги Харуки Мураками не угнетают. Они уникальны.
Коул не читает много художественной литературы, если вообще читает. Обычно он с головой погружен в философские и психологические книги. Я знаю, что он любит книги Хелен, но в основном это психологические криминальные триллеры.
Я делаю паузу, когда он говорит, что любит одного писателя-фантаста, который не пишет в психологическом ключе.
— Что в них такого уникального? — Спрашиваю я.
— Это его образы. Он вырывает тебя из мира и предлагает загадки без решений, позволяя читателям решать их самостоятельно. Интерпретация каждого человека отличается от другой. Это искусство.
Тогда я это вижу. Блеск в его глазах всякий раз, когда он читает упомянутые книги. Коулу нравится бросать вызов и погружаться во что-то настолько глубокое, что он забывает о своём окружении.
Это его собственная форма хаоса.
— Большинство, конечно, находят это разочаровывающим и засыпают издателя бесконечными вопросами.
— Я думаю, что это прекрасно.
Он поднимает голову, приподнимая бровь.
— Ты так думаешь?
— Да, я думаю, что многим людям нужен сюрреализм и возможность находить свои собственные решения.
Как Коулу.
Мне нравится Харуки за то, что он выпускает книги, которые заставляют Коула вкладываться и радоваться.
Я даже прощаю его за то, что он разбил мне сердце в «Норвежском лесу».
Официантка приносит нам пиццу и хлопает на него ресницами. Сука.
— Э-э, прошу прощения? — Я заставляю себя фальшиво улыбнуться. — Я заказала майонез с картофелем фри.
— Сейчас подойду.
Она улыбается в последний раз. Я пристально смотрю ей в спину, когда она уходит, и даже когда она приносит его мне.
— Обслуживание здесь отстой, — ворчу я.
Коул улыбается.
