Я не знаю, почему я говорю ей это — ей, из всех людей. Должно быть, это потому, что сегодня, блядь, неправильный день. Я становлюсь странным в неподходящие дни.
— Хотя я не думаю, что ты хотел его смерти.
Её голос смягчается.
— Может и хотел.
— Если бы ты хотел, то не приходил бы стоять здесь на каждую годовщину.
— Откуда ты это знаешь?
Тишина. Её руки сжимаются вокруг меня, но она не отвечает.
Я распутываю их и поворачиваюсь к ней лицом.
— Ты наблюдала за мной?
Она смотрит в землю, пиная воображаемые камешки.
— Может быть.
Я приподнимаю её подбородок двумя пальцами, пока огромные голубые глаза не оказываются в ловушке моих.
— Что заставляет тебя думать, что я пришёл сюда, чтобы отдать дань уважения? Может быть, это потому, что я чувствую себя виноватым.
— Это не похоже на чувство вины. — Её голос нежный, эмоциональный. — Похоже, ты хочешь горевать, но не можешь. То же самое было и на похоронах, верно?
Мне нечего сказать, поэтому я молчу, позволяя её интерпретации впитаться.
Как она могла так хорошо меня знать?
— Для меня это тоже чёрный день, Коул. Мои родители решили расстаться в этот день десять лет назад. Люди говорят, что становится лучше, но этого никогда не происходило. Я всё ещё чувствую эту потерю, и это больно, но я скорблю. Почему бы тебе не попробовать?
Как вы можете попробовать то, чего никогда не чувствовали? Я даже не знаю, что такое горе.
Безумная идея приходит мне в голову, и я озвучиваю её, прежде чем подумать об этом.
— Прыгай со мной, Бабочка.
— Прыгнуть с тобой куда?
— В бассейн.
— Сейчас? — Она переводит взгляд с меня на воду. — Но здесь так холодно.
— Ты трусиха?
— Нет.
— Тогда сделай это.
— Хорошо…
Прежде чем она успевает закончить свой ответ, я хватаю её за руку, и мы оба прыгаем.
Плеск воды смешивается с судорожным вздохом Сильвер, прежде чем мы погружаемся.
Вниз…
В кровь.
Вода — это кровь.
Краснота заключает меня в свои объятия. Чёрная рука тянет меня за лодыжку, дёргая на дно. Я не борюсь с этим.
Я не могу. Если я это сделаю, он меня не отпустит. Если я это сделаю, он просто схватит меня крепче. Он скажет мне, что я монстр и что я должен…
Две руки касаются моих щёк — мягкие, нежные руки — и выводят меня на поверхность.
Сильвер.
Её золотистые волосы мокрые, прилипшие к вискам, и её безумные, яркие глаза ищут мои. Её ладони всё ещё обнимают мои щеки, когда её тело сливается с моим под водой. Только наши головы находятся на уровне поверхности.
