— Н-наказание?
— Ты думаешь, что сможешь что-то скрыть от меня, бросить меня и убежать, не заплатив за это?
Мои пальцы находят её обнажённую киску, и я рыкаю, когда её возбуждение покрывает мою кожу.
— Похоже, ты пришла готовая к своему наказанию, Бабочка.
Её дыхание прерывается, когда я засовываю в неё два пальца.
— Ты больше никогда не будешь мне лгать?
— Н-нет.
Её бедра сжимаются вокруг меня.
— Убегать от меня?
— Нет…
Это звучит как стон, когда я вхожу в неё и играю с её клитором.
— Принимать чью-то сторону вместо моей?
— О, Боже.
Коул…
Она сжимается в моих пальцах, её губы складываются в букву «О».
Другой рукой я шлёпаю её по заднице, и она ахает, даже когда её стенки сжимают меня, как тиски.
— Это не то слово.
— Нет, нет…
Она разваливается на части рядом со мной.
— Ты моя, Сильвер. Только, блядь, моя, — шепчу я ей на ухо.
Она не кивает. Она не согласна, но впервые после оргазма она не говорит мне, что ненавидит меня.
Глава 35
Сильвер
В отличие от того, чего я боялась, папочка ничего не говорит, когда я рассказываю ему о разрыве помолвки с Эйденом.
Он просто похлопывает меня по спине и говорит, что моё счастье важнее всего остального. Кроме того, Джонатан не перестанет поддерживать его только потому, что у него нет отношений со свёкром. По-видимому, папа может помочь ему в партнёрстве с семьёй герцога взамен.
Однако Джонатан не был так терпим к Эйдену. Я думаю, он увёз его куда-то в Китай.
Мама такая же. Она не разговаривала со мной с тех пор, как узнала эту новость.
Она появилась здесь и начала свои обычные боевые шоу с папой.
— Ты так ужасно влияешь, Себастьян. Это из-за тебя, что у Сильвер нет чувства ответственности.
— Я? — Он угрожающе рассмеялся. — Мы действительно хотим пойти по этому пути, Синтия? Потому что ты та, кто пытается сделать её точной копией тебя, и не лучшим образом. Если она не хочет выходить замуж из-за денег и статуса, она не выйдет замуж из-за денег и статуса. Я не продам свою собственную дочь, как шлюху, как ты продаёшь себя этому французу.
После этого их ссора стала еще более ожесточённой, всё было как в те дни развода.
Я сжала руку Хелен, когда мы слушали их из-за двери папиного кабинета. Хелен была бледна, и я могла сказать, что ей было неловко, но она не вмешивалась и не смотрела на маму. Если бы это был любой другой человек, она бы выгнала её, и, честно говоря, мама заслужила бы это.
Я извинилась от её имени перед Хелен, и она погладила меня по щеке и сказала, что это не моя вина.
