Хуа Чэн, который стоял, прислонившись к двери, казалось, догадался, над чем он вздыхает, и сказал: -Я давно хотел кое-что сказать. Если Гэ-Гэ не чувствует себя в безопасности, живя здесь, почему бы просто не переехать куда-нибудь еще?
Се Лянь покачал головой: -Тебе легко говорить, Сань Лан. Куда бы я переехал?
Хуа Чэн улыбнулся:-Почему бы тебе не переехать ко мне?
Се Лянь знал, что эти слова не могут быть такими беспечными, как они звучат, но с момента “шутки” прошлой ночью, по неведомой причине в его сердце появилась небольшая тень недоверия, и он не осмеливался отвечать на любые слова, которые Хуа Чэн сказал бы, используя свое “шутливое” поведение и он только с улыбкой, склонил голову.
Что касается тех молитв, которые были получены, они оказались не более чем мирскими, такими как “старый бык сломал ногу и не мог работать в поле” или “жена в доме забеременела и не может помогать в поле” ,но тем не менее, это все еще были молитвы, и он должен был относиться ко всем верующим одинаково. Через пару дней Се Лянь ответил на молитвы и пошел в деревню, чтобы помочь пахать и сажать поля.
Так как Хуа Чэн остался с ним, естественно, они пошли вместе . Поскольку это был тяжелый физический труд, сначала Се Лянь не хотел, чтобы он тоже работал на полях, но Хуа Чэн отказался сидеть без дела, поэтому переодевшись в грубую одежду и закатав рукава и штанины,оба вошли в воды рисовых полей.
Вдалеке простиралось большое пространство пышных зеленых рисовых полей, усеянных суетливыми фермерами, и среди них находились два силуэта, которые были особенно заметны.
Даже если он был одет в грубую одежду Се Ляна, ни один кусочек впечатляющего вида Хуа Чэна не мог быть скрыт. Скорее, этот потертый наряд еще больше подчеркивал его лицо и фигуру. Оба они были бледнокожими, с красивыми руками и длинными прямыми ногами, рисуя привлекательную, сверкающую картину среди грязнолицых фермеров, заставляя сердца деревенских девушек взволнованно колотиться . Они продолжали украдкой поглядывать на них , и вскоре к их общему стыду ровно начатые ряды с рисовыми саженцами , обрели кривую форму.
"
"Бледная кожа Хуа Чэна выглядела так, буд-то вовсе была лишена крови. С другой стороны, кожа Се Ляна имела розовый оттенок со слегка полупрозрачной белизной и, из-за его естественного телосложения, чем больше он потел, тем больше его кожа становилась светлой, как нефрит. Под палящим солнцем он работал лишь некоторое время, пока все его тело не стало белым, как порошок.
