Это означает, что на первый взгляд они выглядят сильными, но когда дело доходит до истинной силы, они далеко не на моем уровне.
Гу Цзы выглядел так, будто все понимал и Ци Жун тем временем добавил:
-Им просто повезло! Будь у меня их удача, я был бы в десять раз сильнее , чем они когда-либо будут! Просто подожди! На этот раз твой папочка прорвется через это испытание, и сразу же побьет их до полусмерти! Никто не посмеет смотреть на меня свысока! Только я могу смотреть свысока на других!
Его решимость пылала, он размахивал руками и кричал, и хотя Гу Цзы совершенно не понимал, о ком или о чем он говорит,но все еще горячо поддакивал:
-Ты сможешь это сделать, папа!
Сидя на крыше, Се Лянь обреченно хлопнул себя по лицу ладонью.
Величественная речь Ци Жуна действительно лишила его дара речи. Он был его кузеном, он от осознания этого почувствовал невероятное смущение и повернулся к Хуа Чэну:
- Сань Лан, это… он… я…
По правде говоря, на протяжении всего существования человечества не было человека, который не любил хвастаться.
Если бы порывом легкого ветерка,такому хвастуну в руку впорхнул носовой платок девицы из борделя, он бы обернулся и сказал, что в него влюбилась самая невероятная красавица из дома увеселений. Таким образом,практически не существовало мужчин, которые не любили хвастаться."
"Что касается таких людей,то, во-первых, они это делали перед женщинами, во-вторых, перед своими сыновьями.Когда Се Лянь был молод, его отец также часто использовал различные скромные и нескромные способы, чтобы рассказать ему о своем героизме и величии в политике, и именно поэтому с детства, он глубоко верил, что его отец был благородным и доблестным правителем чье имя, без сомнения, войдет в историю.
Позже,в не самое лучшее время,он узнал правду и у него появилось ощущение “ты не так уж и велик”, оставив его невероятно разочарованным.
Думая об этом, Се Лянь покачал головой и подумал, что это смешно:
“Почему я должен сравнивать Ци Жуна с моим отцом?”
Сходство было неожиданным,потому, что,возможно они оба любили возвеличивать себя .
Однако, будь то его отец или кто-то другой, по крайней мере хвастовство было в рамках приличий. Ци Жун же достиг стадии абсолютного бесстыдства и праведной бесцеремонности. Неудивительно, что даже Черновод, который всегда держался в тени, испытывал к нему отвращение и однажды встретившись,нашел бы любой предлог, чтобы избить.
