Я вздрагиваю всем телом, когда он целует мои складочки и шепчет им:
— Ты сохранила эту киску для меня, потому что только я могу владеть ею, детка.
Глава 22
Киллиан
Постукивание.
Нажатие.
Постукивание.
Звук моих пальцев, барабанящих по подлокотнику кресла, течет с ровным ритмом.
Но в моих костях нет ни малейшего проблеска спокойствия. На самом деле, бушующий ранее шторм усилился до такой степени, какой я еще не испытывал."
"Хаос в доме утих, все ушли или разбежались по участку, как крысы.
А я здесь.
В полумраке — моей естественной среде обитания — смотрю на девушку, которая испортила всю мою систему.
Глиндон крепко спала с тех пор, как я наполнил ее своей спермой. Когда я вышел из нее, ее кровь была вся на моем члене и на простынях, и эта сцена заставила меня напрячься снова и снова. Но поскольку она устал, то сразу отключилась.
Я не стал менять простыни. Я оставил ее лежать там, обнаженную, с раздвинутыми ногами и засохшей кровью между бедер. За этой сценой я наблюдал со своего места на стуле напротив кровати, прикуривая одну сигарету за другой.
Глиндон не замечает раздражающих изменений, происходящих во мне, которые имеют мало общего с состоянием моего полутвердого члена, поскольку она продолжает дремать. Ее пухлые губы слегка приоткрыты, щеки слегка покраснели, а фиолетовые следы покрывают ее сиськи, бедра, шею, живот, бедра.
Везде.
Она — карта моего творения. Потенциальный шедевр в процессе создания, и все же, этого.
.. недостаточно.
С самого начала я понял, что мне нужна стимуляция, чтобы заглушить постоянную потребность в большем.
И больше.
И еще, блядь, больше.
Отец заметил мои наклонности и отдал меня в спорт с высокими нагрузками и взял меня на охоту. Это были его решения для удовлетворения моей бесчеловечной потребности в эйфории.
Однако они не могли продержаться долго, и желание затмило их. Поэтому я начал бороться и трахать каждого движущегося человека. Я дошел до такого жесткого насилия, которое бывает только в фильмах про снафф.
Но секс был лишь временным решением. Пластырем. Обезболивающее, которое теряло свой эффект вскоре после окончания акта. А иногда и во время.
Я терял интерес, и единственная причина, по которой я продолжал трахаться, заключалась в том, чтобы все закончилось, надеясь и разочаровываясь в бездарной разрядке.
Часто секс надоедал мне до слез, даже с кнутом, кляпом и веревками.
