— Это должен быть сарказм?
— Ты должен быть таким грубым? — Она хватает мою руку и пожимает ее. — Вот, видишь, как легко быть милым.
Я дергаю ее за руку, и она вскрикивает, ударяясь о бок машины."
"— Полегче, ковбой, — говорит она задыхающимся голосом.
— Не будь кокеткой, и не шути со мной, Глиндон. Как зовут этого ублюдка?
— Знаешь ли ты, что у тебя, типа, красивые черные крупинки в твоих голубых глазах? Это генетический шедевр.
— Ты тянешь время.
— А ты должен был уйти. Еще две минуты и суровый директор общежития придет и прогонит тебя метлой.
— Имя. Последний раз спрашиваю.
— Просто прекрати это, Киллиан. — Она наполовину возмущена, наполовину смирилась. — Ты не можешь просто выследить всех мужчин из моего прошлого.
— И твоего настоящего и будущего вместе взятых. Но мы начнем с якобы парня с большим членом. Простите, я имею в виду огромным.
— Он взял отпуск, чтобы поработать волонтером в правозащитных организациях в Африке.
— Ты даже следишь за его жизнью. Давай, дай мне больше причин выгравировать его в моем списке дерьма.
Она слегка смеется.
— Ты невозможен. Ты знаешь это?
— Конечно, знаю. Эта фраза — твоя ежедневная мантра.
— Это ты сказал, что прошлое в прошлом. Это я должна обижаться на твоих бесчисленных подружек, приятелей и игрушки, а не наоборот.
— У меня никогда не было девушки. До тебя, конечно. Хотя я предпочитаю термины «моя девушка», «моя женщина», «моя», которые ты, кстати, до сих пор не озвучила.
Ее щеки вспыхнули красным.
— А как же Черри?
— Черри была теплой дырочкой.
Щелью, если быть более точным.
— Ты отвратителен. — Она вынимает свою руку из моей.
— Она обманщица и импульсивная анархистка, которая пристрастилась к большему количеству наркотиков, чем рок-звезды. Кроме того, разве ты не ревнуешь?
— Какими бы ни были мои чувства к ней, ты не должен так говорить о женщинах. Мы больше, чем просто дырки для твоего развлечения.
— Разве ты не маленькая феминистка?
— Не вешай на меня ярлыки, когда сам их ненавидишь. А теперь, спокойной ночи.
Вообще-то, спокойной ночи тебе не желаю.
Она поворачивается, чтобы уйти, но я ловлю ее за запястье и тяну, пока она не захлопывает дверь.
— Ты не должна быть сложной во всем, Глиндон. Это начинает утомлять, повторяться и раздражать.
— Тогда отпусти меня, — промолвила она, ее глаза загорелись вызовом.
— Ты все еще на своем? Видимо, я недостаточно тебя наказал.
— Пошел ты.
— О, детка. Ты же знаешь, что этот грязный маленький ротик возбуждает меня.
