Эти ублюдки явно хотят умереть молодыми.
— Я хочу участвовать во всем, что вы планируете, — сообщает мне Лэндон.
— И почему ты думаешь, что я тебе позволю?
Он подходит ко мне так, что мы смотрим друг на друга.
— Я не спрашиваю, Карсон. Я буду участвовать, нравится тебе это или нет. Я мог бы сделать это сам, подключить свой клуб и стереть этих подонков с лица земли, но у тебя больше информации о Змеях, чем у меня, и эта операция не из-за какой-то пустяковой обиды, поэтому она должна быть тщательной.
Никто не будет возиться с моей сестрой, даже ты, слышишь меня?
— Это твой способ попросить о помощи?
— Как я уже сказал, я не просил. Я буду участвовать, даже если мне придется перехватить твою операцию.
— Я плохо реагирую на угрозы..
— А я не очень хорошо реагирую на то, что меня не пускают.
Мы смотрим друг на друга, кажется, целую вечность, прежде чем Брэндон прерывает:
— Разве нельзя решить это по-другому?
— То есть, вместо того, чтобы обезглавливать их, мы разрежем их на куски? — говорю я
Он морщится.
— Нет, я имею в виду вызвать полицию, как настоящие цивилизованные люди?
— К черту копов.
— Это личное, — говорит Лэндон.
— Не уверен, должен ли я радоваться или пугаться, что вы двое заканчиваете фразы друг друга. — На лице Брэндона застыл ужас. — Как насчет того, чтобы договориться со Змеями о передаче Глин того, кто это сделал, чтобы вы оба могли избежать войны? Это явно дело рук одного человека.
— Нет, мне нужны все их головы, — говорит Лэндон.
— Я согласен с этим ублюдком. — Я показываю большой палец в его сторону. — Присмотри за ней и дай мне знать, если что-нибудь случится. Есть кое-кто, о ком мне нужно позаботиться в первую очередь.
Я выхожу из комнаты и хватаю Гарета за воротник.
— Ты следуй за мной. — Лэндон опускается на ступеньку рядом с нами, руки в карманах, выражение лица пустое. Я смотрю на него боковым зрением. — Тебе что-то нужно?
— Это трудно сделать, но притворись, что меня здесь нет.
Я игнорирую его, потому что у меня есть более важные дела, о которых нужно позаботиться.
Мои шаги легкие, почти неслышные, пока мы идем к пристроенному дому. В нем могут жить новые члены. В главный дом их пускают только во время вечеринки или если мы приглашаем их к себе.
Невысокая фигура, одетая в черные брюки и толстовку, крадется к заднему входу.
— Разве она не должна была быть заперта? — спрашиваю я Гарета.
