Бог злости

Киллиан лежит на мне сверху, и его пальцы перебирают мои соски так, что они оба затвердели до чувствительных пиков.

— Я никогда не насыщусь твоими великолепными сиськами."

"Я кладу дрожащую руку на его грудь, на физическое совершенство, которое представляет собой его живот и рельефные мышцы, и стараюсь максимально смягчить свой голос.

— Ты сказал, что дашь мне время.

Он не убирает мою руку, но и не толкает меня вниз и не раздвигает мои ноги. Его пальцы продолжают перебирать мой сосок туда-сюда, туда-сюда в мучительном ритме.

— Это было до того, как ты решила, что соблазнить моего брата — хорошая идея.

— Я не соблазняла его.

— Его губы были на твоих.

— Как губы и язык Черри были на твоих.

— Твоя ревность меня чертовски возбуждает, но я не целовал Черри. Она поцеловала меня.

— И я не целовала Гарета.

— Хм. —тОн сильно щипает мой сосок, и я хнычу. — Это так?

— Да, я клянусь. Я не хотела его целовать.

— Или узнать, какие у него губы на вкус?

— Или это. — Я смягчила свой голос.

— Хорошая мысль. Они, наверное, отвратительны.

— Он ласкает мои соски. сейчас, больше удовольствия, чем боли, но это мягкий тип удовольствия, удовольствие, которого недостаточно, чтобы стимулировать мое ядро, но я могу смириться с этим, если смогу приручить тигра.

— Киллиан, пожалуйста. — Я пробую и толкаю его. Он с удивлением позволяет мне, и я делаю это снова, пока он не оказывается почти на спине.

Но прежде чем он ложится, он становится твердым, как гранит.

— Хорошая попытка, детка. Ты почти довела меня до этого.

Я так чертовски горжусь тем, как проявляется твоя хитрая натура.

У меня перехватывает дыхание, когда он широко раздвигает мои ноги и устраивается между ними.

— Но нам нужно свести счеты. Видишь ли, вокруг тебя постоянно плавают всякие паразиты, потому что я еще не предъявил свои права, и это нужно изменить.

Я медленно закрываю глаза, признавая свое поражение. И в тот момент, когда я это делаю, меня охватывает чувство, которое я никогда не думала испытать при данных обстоятельствах.

Облегчение.

Полное, абсолютное и ни с чем не сравнимое облегчение.

— Ты собираешься причинить мне боль? — Пробормотала я.

— Ты хочешь этого?

— Да. — Мое слово едва слышно, но оно кажется таким правильным, таким освобождающим.

— Я постараюсь не делать тебе больно... сильно.

Не старайся, хочу сказать я, но держу это при себе.

— Смотри на меня, когда я буду трахать тебя, детка.

Я не хочу.

Это просто напомнит мне о том, кто я есть. О том, какой девиантной я стала.