Бог злости

Из-за недостатка света его лицо — огромная тень, способная сожрать меня за считанные секунды.

— Ты принимешь мои пальцы и все еще смеешь мне лгать? — Его голос темнеет, становясь единым целым с ночью. — Может, ты перестанешь врать, когда я буду входить в эту киску. У тебя не будет возможности лгать, когда твоя кровь будет размазана по моему члену. Ты, конечно, будешь кричать, но знаешь что? Никто тебя не услышит.

Он располагается между моих ног и хихикает, звук низкий и абсолютно ужасающий.

— Посмотри на себя, как ты капаешь на матрас от обещания быть развращенной, как маленькая грязная шлюха, а не невинная девственница.

В глубине души тебе это нравится, не так ли? Ты хочешь, чтобы тебя заставили потерять контроль. Так ты утешишься тем, что не соглашалась на это. Это способ твоего разума предположить, что ты не извращенка, которая действительно фантазирует об этом. Но все в порядке. Я буду твоим злодеем, детка.

Мои глаза расширяются. Откуда, черт возьми, он знает об этих фантазиях? Я не говорила о них даже с самыми близкими друзьями — даже со своим психотерапевтом.

— Ммм. Ты снова трешься об мои пальцы. Мне нравится, когда ты возбуждаешься от меня. — Его голос понижается. — Но только я. Никто не увидит эту твою сексуальную версию. Не так ли, детка?

Я замираю, когда понимаю, что на самом деле скольжу вверх и вниз против его пальцев, достигая запретного вида фрикций.

Нет, нет...

Я закрываю глаза и тяжело дышу, внутренне напевая.

Это кошмар, только кошмар, дыши, вдыхай, выдыхай, не дай ему поглотить тебя.

..

Тяжесть, сковывавшая меня, медленно исчезает, исчезает и запах дерева и янтаря.

За ним следует рокот голосов, но я отпускаю дыхание. Это кошмар. Я в порядке.

Все хорошо.

— Она действительно спит? — Голос Брэна.

Я хмурюсь. Он не должен быть в моих кошмарах.

— Да, — шепчет в ответ Сесилия. — Знаешь, в последнее время она почти не спит и все время видит сны. Это становится действительно плохо, пока... ну, может быть, несколько дней назад. Она постоянно оглядывается через плечо, но не отключается.

— Я так волновалась. Ты даже не представляешь. — говорит Ава.

— Потише, а то она проснется, — шепчет Сесили. — Это уже чудо, что она спит.

— Ты скрываешь это от нее? — Он звучит немного отстраненно, немного жестко, не так, как Брэн, которого я знаю.

— Да, будь уверен, она не найдет эту гадость.

Их голоса перетекают друг в друга, смешиваются, превращаясь в эхо, как будто издалека доносится звук из огромного динамика.