Бог злости

Я могу чувствовать себя ничтожной перед талантом мамы и моих братьев. Я могу считать себя непригодной для того, чтобы быть с ними в одной картинной раме, но эти чувства никогда не возникают, когда я с дедушкой.

И, честно говоря, все должно быть наоборот. Джонатан Кинг — безжалостный бизнесмен с империей, которая простирается во всем мире. У него репутация, которая заставляет людей трепетать в его присутствии.

А я? Я в восторге. Я не вижу в нем холодного, безжалостного человека, каким его описывают люди. Я вижу в нем человека, который научил меня делать первые шаги, кататься на велосипеде и купил бабушке новый набор специальной косметики, когда я решила пошалить и разрисовала дверь всеми своими красками.

На вид ему около пятидесяти, хотя он намного старше. Две белые полоски украшают его волосы по бокам, добавляя мудрую грань к его жестким чертам лица — чертам, которые смягчаются, пока он разговаривает со мной, сидя в своем домашнем кабинете с книжными полками позади него."

"— У меня все отлично, дедушка.

Учусь и пытаюсь убедить своего профессора, что не все мои картины настолько ужасны. — Я смеюсь, пытаясь скрыть неловкость.

Он единственный, с кем я готова поделиться своей неуверенностью.

— Или я могу отправить его на другую планету, где он пожалеет, что побеспокоил мою принцессу.

— Нет, дедушка, не делай этого. Я действительно хочу убедить его сама.

Я думала, что уже близка к этому сегодня, когда профессор Скайс захотел поговорить со мной наедине, но потом он попросил меня узнать, сможет ли мама прийти на открытие галереи, которое он планирует.

Не то чтобы это меня покоробило или что-то в этом роде.

Ладно, может быть, немного, когда я услышала, как он сказал своему помощнику учителя:

— Не могу поверить, что Глиндон — дочь Астрид К. Кинг и сестра Лэндона и Брэндона Кинг. Ее техника в лучшем случае подростковая и настолько хаотичная, поэтому мне неловко сравнивать ее с ними.

Я давно усвоила, что быть художником — значит быть открытой для критики.

Мама и мои братья получили свою долю, но, видимо, я не настолько сильна, как они, и не настолько уверена в себе, чтобы закрыть уши от подобной критики.

Именно поэтому мне пришлось сразу после этого поговорить с дедушкой. Он помогает мне чувствовать себя лучше. Мама тоже, но я не говорю с ней ни о чем, что касается художественной школы, потому что мне кажется, что она просто не поймет.

Она лучше.

Она не борется с низкой самооценкой или другими мрачными мыслями.