Она волнующе рассмеялась, демонстрируя жемчужные зубки в сладкой манящей улыбке."
"— Как тебе удалось уговорить Та’ки отнестись к тебе серьезно? Я упрашивала его целых два года — с того самого дня, как однажды Ян по пьяни проговорился, что наш бог-покровитель владеет особыми секретными техниками ведения боя. Но он только облевал меня пару раз, один раз облапал и один раз послал. Во всех остальных случаях он просто закрывал глаза и демонстративно вырубался…
Ее голос становился тише и вкрадчивей, и я понял, что уже не разбираю ни слова.
Единственное, что я сейчас слышал — это собственный пульс во всех местах.
После трех недель абсолютного отруба мое тело вдруг вспомнило, что оно еще очень молодо и вполне себе живо!
И эта засранка, кажется, прекрасно все понимала. И рассчитывала, что поманит меня, как голодного пса, своим аппетитным набором из грудок и бедрышек, и я весь растекусь ей под ноги, дожидаясь пинка. Я видел это в надменном снисходительном взгляде — она не заигрывала со мной, а одаривала меня своей милостью.
Ну погоди…
Быстрым взглядом оценив окружающую обстановку, я обхватил ее талию покрепче, резко развернул спиной к стене и в ответку многозначительно вжался в ее упругое тело.
От такой наглости улыбка с ее лица упорхнула, глаза распахнулись.
— Хочешь рассказов — заглядывай ко мне после полуночи, — проговорил я ей на ухо. — Поверь, я умею очень захватывающе рассказывать.
Она попыталась что-то ответить, но от возмущения только схватила губами воздух.
— Да как ты… Как ты смеешь так обращаться со мной! — выдохнула она наконец.
— Убери руки, немедленно!
— Ладно, как скажешь, — усмехнулся я и отпустил девушку. — Убрал и не претендую. А ты думала, что запросто подкупишь меня запахом паштета без паштета? Смешная ты.
Я стукнул ее по носу пальцем, как маленькую, и взбежал по ступенькам наверх.
— Кстати, если бы ты просто ко мне подошла без всех этих закидонов, шансов на откровенную беседу у тебя было бы куда больше, — добавил я, обернувшись перед дверью.
А переступив порог, я буквально наткнулся на хмурую и злющую Нику.
Подсматривала, что ли?
— Доброе утро, — сказал я ей, уже привычно протянув руку к спрятанному в кудрях кошачьему ушку.
Ника отпрянула, фыркнула, и, высоко задрав голову, торжественно прошествовала в кухню.
Я опешил. Это что вообще такое было сейчас? Ревнует, что ли?…
Вот это дела пошли…
А ведь мне вообще-то сейчас вовсе не о девочках думать надо было. Вечером меня ожидало или досадное поражение, или первая победа.
