Белые нити превращали меня в веретено, приклеенное к лестнице. — Ты же хотел попробовать короткий путь. А короткие пути, Даня — не — жрец, всегда проходят по острию смерти. Разве ты не знал?
— Твою мать… — прохрипел я, изо всех сил стараясь не заорать.
Моя кожа будто бы лопалась на мне, вскипая пузырями.
— Теперь есть только два варианта, — заявила Арахна. — ты или превратишься в кусок вкусного и сочного желе для моего желудка, или станешь явным истинным грифом и разорвешь мои путы. Потому что без определенного уровня магической силы пищевую паутину Арахны ни разорвать, ни разрубить нельзя.
Нить в руках моей мучительницы иссякла — паучиха замотала меня в плотный кокон, оставив свободной только голову.
— А-аа! — сорвался я на крик, пытаясь превозмочь боль, от которой плавилось сознание.
Перед моими глазами яркими вспышками вставали жуткие картины плоти, изъеденной кислотой. Будто в мою голову на каких-то частотах пробивалась прямая трансляция переваривания моих ног и рук.
— Слушай… Может, как-нибудь в другой раз попробуем? — взмолился я, в то время как мой внутренний ютюб транслировал красочную видюшку с облезающей, как ошпаренный помидор, задницей.
И, к сожалению, задница эта была моей.
Арахна между тем «сдулась» в уже привычное мне щупленькое тельце с мохнатыми ножками. Небрежным жестом она подхватила мое недопитое вино, понюхала горлышко и сделала пару глотков.
— Не-а, — отозвалась она, вытирая тонким запястьем алые капельки с губы. — Не получится. Если я сейчас с тебя пищевую паутину сдерну, то только вместе с кусками твоего мяса.
А насколько я знаю, смертные в виде костей обычно не живут… И вообще, хоть бы спасибо сказал! Я же по твоей просьбе это сделала, хотя сердце кровью обливается, — вздохнула она с такой искренней печалью в голосе, что не будь мне так больно, я бы, пожалуй, рассмеялся. — Не хочу я тебя есть. Но если уж придется… Не в землю же пищу закапывать, это ж глупость какая. Ты же не обидишься?..
Она спросила об этом с таким трогательным личиком, будто о куске торта.
«Можно я доем? Ты же не обидишься?»
Ну конечно нет, дорогая. Кушай на здоровье, тем более мне-то при таком раскладе уже будет не до обид.
— Ну скажи, не обидишься?.. — снова повторила Арахна, приблизившись ко мне. Она вытянулась на своих ножках вверх и жалобным взглядом заглянула мне в перекошенное лицо. — Пожалуйста, мне это очень важно — ты же мой друг!..
Нет, она могла довести меня до смеху даже сквозь пипец какую боль.
Хмыкнув сквозь стон, я проговорил.
