Но я давно научился слушать ее тембр, как музыку, не различая слов. Поэтому убедившись, что Ленка невредима, я поднялся с кресла и подошел к девушке-стюардессе, несмотря на то, что «музыка» моей барышни стала внезапно агрессивной.
Неважно.
Меня куда больше заботило, что в то время как все остальные, живые и здоровые, уже очнулись и принялись расползаться по берегу, эта девчушка даже не шевельнулась.
Опустившись рядом на колено, я приподнял стюардессе голову и попытался нащупать пальцем жилку на шее.
Красивая, черт возьми, девочка.
Жалко, если погибла.
В этот момент ко мне подошел Валера, с круглыми от офигенивания глазами на дряблом добром лице и смартфоном в руках. На экране светилась с постапокалиптическая метка «нет сети».
— Дань, это че такое-то?.. Мы че, померли все, что ли?.. — проговорил он.
Я только плечами пожал — на шее бедняжки я так и не смог нащупать пульс, но отступать не хотелось.
— Позвольте, я врач! — услышал я за спиной немолодой мужской голос.
Мне на помощь пришел старичок с окладистой седой бородкой и тонким серебряным крестиком, приколотым к рубашке с левой стороны.
Хоть кому-то было не насрать на все на свете, кроме самих себя.
Я поднялся с колен, уступая место доктору.
И тут наконец-то девушка открыла глаза.
Я облегченно выдохнул.
Хорошо. Значит, все живы. Теперь можно и осмотреться как следует.
— … Дань, ну правда?! Куда самолет-то делся? Где все остальные?.. — продолжал между тем ныть Валера, в то время как Олег активно оказывал моральную поддержку моей Ленке.
И почему-то его рука так ласково оглаживала ей обнаженное плечо, как будто это было колено.
Твою мать, это что еще за?..
— Дань?.. — подлез под горячую руку Валера со своим гундежом.
Сначала я хотел было рявкнуть на него, что знаю ровно столько же, как и он, и что гугла из меня не выйдет, но при виде абсолютно растерянного валеркиного лица все резкие слова замерли на языке.
Показать ему сейчас зубы — это было как ребенка ударить.
— Слушай, все зависит от того, как на эту ситуацию взглянуть, — сказал я, и это в определенном смысле было правдой.
— В конце концов, мы живые, здоровые, и очутились в своих креслах на побережье, а не в гробах в печи крематория, — сказал я как можно более оптимистично, потрепав его по плечу. — Пойдем-ка к остальным…
Тут я поднял голову, и остолбенел.
В нашу сторону пылили всадники. Их было человек пятнадцать, все как один — закованы в латные доспехи, а в руках у них блестели хищными наконечниками копья.
