— Ну не настолько, чтобы тут же превратиться в дряхлого старика! — пояснил он мне. — Но на пару-тройку лет я только что постарел. — Охренеть. Так может, не надо было?.. — невольно вырвалось у меня.
Кир невесело рассмеялся.
— Боишься, не доживу до приезда в столицу? Не переживай, доставишь меня в лучшем виде! Где сам не справишься, я помогу… — с издевкой добавил он.
Я только головой покачал.
— Оракул ведь вытащит тебя? — негромко спросил я. — Ну, потом?
— Не знаю, — нахмурившись, ответил Кир. — Он мне не отчитывается о своих планах.
Слушай, может, пожрем?
— Не сейчас, — отозвался я, глядя в небо. — Видишь во-он стая кружит?
— Думаешь, вороны?
— Похоже на то. Так что давай-ка прибавим ходу.
В итоге перекусить мы смогли только ближе к вечеру. Кир сначала отказывался есть мою свежепризванную курицу — его, видите ли, смущало, что у нее вместо задницы вторая голова.
— Как ты можешь быть уверен, что она вообще не ядовита? — спросил он меня, с брезгливой миной наблюдая, как я у костра потрошу свое произведение.
— Думай, что хочешь, — хмыкнул я. — Мне больше достанется.
— Ладно, не жадничай! Может, тогда еще хлеба сделаешь?
— Один у нас уже убежал, — напомнил я про недавнюю неудачную попытку призвать каравай.
— Ну и слава богу — очень уж выразительный у него был взгляд и слюни противно из пасти текли, — проговорил Кир, невольно поежившись от воспоминаний.
Хлебушек и правда получился характерный, со звериной пастью и тонкими ножками.
— Как думаешь, местное зверье обрадуется нашему колобку? — улыбкой спросил я, насаживая мясо на зеленые заостренные палочки.
Кир расхохотался. Глотнул еще коньяку, который я набодяжил с самого начала. И задумчиво проговорил:
— Вот так, небось, боги и создали жирафа. Или утконоса там. Называется, не успели догнать, чтобы переделать.
— Ну, поскольку жираф не волочит свою шею позади, а вполне себе гордо с ней ходит — может, все-таки это не ошибка, а креативный подход? — предположил я.
— Давай, креативщик, попробуй все-таки еще раз хлебушек испечь.
Я за мясом послежу.
Вторая попытка удалась значительно лучше. Правда, наш каравай опять побежал на тонких ножках, но на этот раз с виду он выглядел самым обычным хлебом.
Удара кулаком хватило, чтобы он перестал сопротивляться и позволил себя разрезать.
— Получилось! — радостно сообщил я, демонстрируя Киру ломоть.
Тот с улыбкой покачал головой.
— Главное никому не проболтаться, как мы жарили безжопую курицу и убивали хлеб, а то меня и в этом мире в дурнушку упекут.
