Промчавшись через мрачный ельник, скрипевший на все лады и махавший на нас колючими лапами, я выскочил на небольшую полянку.
Лошадь подо мной вдруг встала, как вкопанная — я едва не вывалился из седла от такой внезапности.
И вдруг понял, что вокруг — тишина. Ни гула, ни треска. Только тонкий звук нежной, протяжной мелодии.
Повсюду прямо из-под снега выглядывали ветки распустившегося малинника. На проталинах слабо мерцали бледным сиянием лиловые и белые крокусы. А в самом центре поляны, окруженный облаком света, в полутора метрах над землей парил юноша с сапфировой кожей в золотых одеждах.
И играл на флейте.
— Шива?.. — с удивлением узнал я его.
Юноша опустил инструмент и обернулся. На инопланетном лице появилась улыбка.
— Какая прелесть. Друг Сета и жрец Нергала пришел послушать музыку Шивы.
— Прошу, ты не мог бы эту свою музыку прекратить? Там такое творится!..
— Знаю, — все с той же улыбкой ответил мне бог. — Там творится абсолютный хаос. Прекрасный и яростный, как дикий зверь.
— Пожалуйста, останови его! — искренне взмолился я.
— Здесь же два города рядом и куча деревень. Ты же убьешь их, если не остановишься!
— Эй, ты про нас-то самих не забудь в порыве своего беспрецедентного человеколюбия, — буркнул остановившийся рядом Кир, покосившись на меня.
— А вот и дитя Оракула пожаловало, — проговорил Шива, и его улыбка превратилась в усмешку. — Как любопытно."
"Спустив ноги вниз со своего невидимого сидения, он поднялся. И, не касаясь босыми ногами земли, на цыпочках подошел к нам, с интересом поглядывая то на меня, то на Кира.
А я поднял взгляд на небо, пытаясь понять, не стихла ли непогода после того, как Шива перестал играть.
— Предначертанного не изменить, — с серьезным лицом сказал мне бог, погладив лошадь ласковой рукой. — И я возьму все, что отдано в мои руки. Не больше, но и не меньше. Завтрашний день станет днем скорби. Но тебе и твоему спутнику я помогу, — опять заулыбался Шива.
— За что вдруг такое милосердие? — нахмурился Кир. — И какую плату ты пожелаешь за него?
Шива протянул руку и с любовью погладил шею его занервничавшей лошади.
— Милосердие, говоришь? — протянул он, и глаза Шивы стали золотыми, как его одежды. — Это вряд ли. Ведь если два обычных смерча в поле способны убить лишь пару деревень, то вы двое, доставленные прямо сейчас живыми в столицу, способны вызвать куда большее веселье по всей стране.
Он сделал легкий жест обеими руками, и наши лошади с жалобным ржанием повалились на колени, роняя седоков.
