— Интересно, каким же образом предвечное божество и зодчий вселенной Азатот вдруг оказался внутри смертного? — пробормотал я на ходу.
«Я — хаос. Я — Азатот. В самом деле, как я очутился внутри смертного?.. И как внутри смертного оказалось столько моей энергии, смешанной с частичками других богов? Не знаю. Но я знаю главное. Что я — Азатот. Я — хаос…»
— Зачем ты снова и снова и повторяешь это?!
«Боюсь снова забыть,» — ответил мне голос.
Так, под бормотание божества внутри меня, мы преодолели еще один коридор, уложили пятерых охранников, открыли тяжелую железную дверь и вывалились наружу.
Гул и скрежет в первое мгновение оглушили меня.
Как и громкие возгласы людей.
— Египетская сила!.. — пробормотал я, широко распахнутыми глазами глядя на эскалатор слева, возле которого образовался затор, и большую немноголюдную платформу справа. Пассажиры, с любопытством вытаращившись на нас, опасливо пятились, но позабыв о своих делах, не торопились уезжать и похватали телефоны, чтобы заснять это явление Христа народу.
— Мы в метро, — сказал я магистру, чувствуя, как дебильная улыбочка проступает у меня на губах. — Выползли из технического выхода. И выглядим, как пара придурков, сбежавших из психушки.
— Скорее, из мясного отдела, — хмыкнул Янус. — А еще у тебя из груди торчит кусок Ктулху.
— Этого-то откуда знаешь?
— Жена оказалась фанаткой Лавкрафта, — мрачно ответил Ян.
Я сделал наглое лицо и, шлепая ногами, без малейшего смущения на физиономии вышел в толпу, мгновенно схлынувшую в сторону.
Кто-то придавленный с задних рядов начал громко ругаться, а я гаркнул во всю глотку.
— Дорогу дайте! Не видите — кино снимают! — и, положив окровавленный меч на плечо, обернулся назад и деловито скомандовал: — Вывози!
Мы вытолкали каталку и пофигачили на платформу под обалдевшими взглядами пассажиров и дежурной.
Поезд, с грохотом тронувшийся от платформы, уезжал пустым — все остались на станции, увлеченные странным зрелищем.
Ктулху внутри меня заворчал, поблек и медленно втянулся внутрь.
— Что дальше делать будем? — спросил Янус.
— Прямо по курсу — выход в город. И служивые, которым уже сообщили о паре придурков в метро, — сказал я.
— Так что делать-то?
— Бежать, конечно! Ломиться, как северные олени навстречу свежему ягелю!
— Я тебя понял!
Ян завернул жену в простынь, на которой она лежала и подхватил ее на руки. И мы поперли по эскалатору вверх, мимо ошарашенных граждан, перешагивая через ступеньку.
