– Ты просто еще неопытный, не умеешь отделять нужное от ненужного, полезное от бесполезного, тащишь в дом всякий хлам без разбора. Надо уметь видеть цель, Ромчик, надо уметь чуять генеральную линию. А у тебя чуйка пока еще не развита.
Разочарование на лице Дзюбы быстро сменилось обычным дружелюбным выражением. Он не умел долго сердиться, и это замечательное качество примиряло Геннадия со всеми прочими особенностями напарника, которые Колосенцев считал недостатками.
После ухода оперативников прошло минут двадцать, в течение которых Лариса Скляр валялась на диване, укутавшись пледом, и мечтала о мужчине, у которого была бы такая же внешность, как у милиционера, который с ней разговаривал.
Ранняя седина придавала ему вид многозначительного страдальца, а ведь он совсем молод, кожа гладкая, вокруг глаз ни одной морщинки, и фигура отличная, ей удалось хорошо рассмотреть его крепкие, обтянутые джинсами ягодицы и мускулистые бедра. Конечно, сам по себе этот мент ей не интересен, зарплата у него копеечная, работа грязная, и вообще… Но внешность хорошая.
Ах, если бы к этой внешности еще и денежный бизнес! Хотя он так на нее посматривал, что у Ларисы даже мелькнула мысль: а не закрутить ли с ним влегкую, так, от скуки, ради развлечения? Она представила себя в белых джинсах и черном свитере, и рядом – такой классный парень. Они будут отлично смотреться вместе, все обзавидуются.
И только через двадцать минут, перебирая в голове, что сказал этот седоватый брюнет да как посмотрел, она вдруг спохватилась. Ведь ее видели, когда она в тот день, двадцать пятого декабря, выходила из дома, и тетка, выгуливавшая собаку, и мамаша с коляской – обе ее видели и кивнули в знак приветствия.
Если менты будут опрашивать всех подряд, кто-нибудь обязательно вспомнит, что она выходила, ведь она была так ярко одета. Будут приставать к ней с вопросами, зачем она соврала, что была весь день дома, болела. А вдруг начнут и глубже копать?
Ларису охватила паника. Она резким движением откинула плед, спустила ноги на пол и потянулась к одному из двух мобильных телефонов, лежащих рядышком на журнальном столике среди кипы модных журналов.
По одному из телефонов, ее собственному, она общалась с теми, кто знал ее как Ларису Скляр, второй был предназначен для Яны Орловой и для контактов, касающихся дела. Этим вторым телефоном она давно уже не пользовалась, больше месяца, но он всегда был заряжен, включен и находился под рукой на случай, если ей позвонят. Кажется, пришло время самой позвонить.
