Снижать «оценку» за убийство можно было только тогда, когда оно совершено не из корыстных побуждений, а из любых других, как, например, получилось в ситуации с двумя друзьями, один из которых проиграл все деньги в казино.
И еще одно условие, жесткое и неоспоримое, выдвинул Владимир Григорьевич Забродин: если он узнает о том, что кто-то из помощников пытается влиять на ситуацию, уволит негодяя немедленно, да еще и кучу других неприятностей устроит. По мере того как эксперимент развивался, он приходил к выводу, что наблюдение за Сухановым и Шляго едва ли не интереснее всего остального.
Они-то тоже дерутся за свои деньги, за пять миллионов евро, а он, Владимир Григорьевич Забродин, с удовольствием наблюдает бой тигров, сидя на холме.
И вот сегодня, слушая эту роскошную полнотелую красавицу-следователя, он понял, что Суханов ослушался. Испугался, что деньги могут уплыть. Побоялся, что Юля победит. И решил устроить одной из женщин-испытуемых максимальное количество «синих» баллов. Убийство родной сестры из-за денег.
Куда уж круче! Тут ни одного смягчающего обстоятельства не найдешь. В общем-то понятно, как двигалась мысль Суханова. Первое убийство в игре произошло, когда дочь убила мать, чтобы получить деньги на спортивные занятия олимпийского уровня для ненаглядного чада. На «женской» стороне графика сразу вырос столбик синего цвета. Славка тогда буквально расцвел: что бы ни творили мужики, им на такой высокий столбик дурных поступков не совершить. А потом один друг убил другого.
И баллы почти сравнялись. Суханов забеспокоился. И осмелился ослушаться шефа. Более того, даже набрался наглости думать, что шефа можно обмануть и мошенническим путем выманить у него пять миллионов евро. Щенок.
Мальчик хочет денег. Мальчик хочет свободы. Мальчик хочет стать взрослым. Ну что ж…
А Забродину скрывать нечего, он не сделал ничего предосудительного, нигде и ни в чем не нарушил закона. И даже, в общем-то, наоборот: осчастливил столько людей, дав им нежданно-негаданно такие огромные средства.
А уж тот факт, что не все сумели ими грамотно распорядиться, только подтверждает его собственное давнее убеждение: не хватает русскому человеку культуры обращения с деньгами. Не умеют. Не приспособлены.
– Ну вот, я, кажется, все рассказал, – улыбнулся он красавице-следователю. – Если у вас есть еще вопросы, я с удовольствием на них отвечу. Выгораживать своего помощника я не намерен, он поступил мерзко, отвратительно, и должен быть за это наказан.
