– Надежда Игоревна, тут метеорологическая катастрофа, мне еще минут двадцать до вас добираться. У меня есть шанс?
– Пока есть, – ровным голосом ответила следователь.
И снова он не понял, злится она или нет.
Припарковаться удалось у самого входа. Виталий выскочил из машины и бегом побежал, миновав пост охраны, прямо к лестнице. Надо собраться, думал он, надо включить все свое обаяние, все умение договариваться, надо забыть, что перед ним толстая, вредная, наглухо затянутая в форменный китель тетка с «кикой» на затылке и с кривой усмешкой, которая его ненавидит и даже не может или не хочет это скрывать.
Надо обязательно добиться, чтобы она показала экспертное заключение или хотя бы просто сказала, что в нем написано. И при этом ни на миг не заподозрила, что у адвоката есть источник информации «изнутри».
Он ворвался в кабинет и замер. К нему спиной, перед зеркалом, прикрепленным на внутренней стороне дверцы шкафа, стояла полная женщина в обтягивающем трикотажном платье без рукавов и расчесывала длинные густые блестящие волосы.
Неужели он ошибся кабинетом?
– А… – начал было оторопевший Кирган, но женщина уже обернулась на звук открывшейся двери."
"Сначала Виталий увидел, что она очень красива, а потом сообразил, что это она, Надежда Игоревна Рыженко. Гладкие округлые руки с ослепительно-белой кожей, которая даже на вид казалась шелковисто-атласной. Низкое декольте, красивая грудь, стройная шея. Кирган отмечал все это автоматически, как привык отмечать достоинства женщины. И вдруг увидел у нее на лице смущенную улыбку, очень красившую хозяйку кабинета.
Сам не зная почему, он отвел глаза, и тут заметил висящий на спинке кресла жакет, судя по ткани и цвету предназначенный для того, чтобы быть надетым поверх того самого синего платья, которое в данный момент так соблазнительно обтягивало фигуру следователя. На ее рабочем столе вместо материалов уголовных дел лежали пудреница и патрончик с губной помадой. Она, видно, действительно собралась уходить, переоделась и стала наводить красоту, еще пять минут – и Кирган не застал бы ее.
– Хорошо, что я все-таки успел, – он улыбнулся, изображая радость, которой не испытывал. На самом деле он испытывал шок и смятение. – На улице просто какой-то кошмар, снег сыплет, скользко, еле доехал. Вижу, вы уже собрались уходить? Я постараюсь вас надолго не задержать.
Надежда Игоревна смотрела на него уже без улыбки. Она подошла к креслу, надела жакет, спрятав от его глаз обнаженные руки и декольте.
