Боярышня Дуняша 2

— Дунь, ты чего?

Маша бросилась к сестре, стараясь заглянуть ей в глаза и поглаживая по голове:

— Матушка не будет тебя неволить, и ты выйдешь замуж за того, кто тебе понравится, — начала она успокаивать Дуню, и та улыбнулась.

— Вот и ладно, — нарочито весело подытожила она, но Маша продолжала настороженно смотреть на неё.

— У тебя было такое лицо… — постаралась объяснить Маша и вдруг призналась: — Мне иногда кажется, что это ты старшая, а не я! Только ты почему-то не хочешь брать первенство, а ведь даже матушка к тебе прислушивается.

Дуня потешно вытаращила глаза, а потом суетливо замахала руками и ворча, что у неё куча дел, которые никому нельзя доверить, убежала.

Маша постояла, попробовала сердиться на сестру, но не получилось. Собственные заботы и страхи не давали покоя, а Дуняшка… она всегда такая.

Дуня же сбегала проведать Мотю и её отца, вернулась на кухню и сварила новый отвар из трав ему. Боярина Савву отвоевали у смерти, и он уже несколько раз приходил в себя.

Передав свежий отвар для него и поддержав Мотю, Дуня вернулась на кухню, чтобы показать кухарке, что нужно дальше делать с тестом. Убедившись, что тесту будет уделено должное внимание, она помчалась смотреть, как её Гришаня гоняет привезённых из деревни отроков. Там же оказался братик со своим дядькой, и Дуня не удержалась:

— Надо бы смастерить приспособы, помогающие развить ловкость и координацию, а то они руками машут, как мельницы, да ноги сами по себе пляшут, не слушая головы.

На неё непонимающе уставились и тогда Дуня взяла круглое полешко, положила его на землю, а сверху поперёк положила оглоблю. Потом забралась на неё с ногами и помахивая руками, покачалась.

— И что тут сложного? — спросил Ванюша и потребовал уступить место.

Дуня уступила и брат, немного покачавшись, всё же поймал равновесие и одарил сестру победным взглядом, а она уже с новым полешком стояла.

— Отойди-ка, — попросила она и водрузила на оглоблю полено, но оно не удержалось. Тогда Дуня велела разломать оглоблю пополам и повторила: полено, оглобля, полено и сверху оглобля. Конструкция была ненадежной, но всем стало интересно, а боярич Волк попросил:

— Дай-ка я попробую, — и тут же осторожно поставил ногу на пирамиду. Потом поправил полешко и вскочил на вершину, но всё развалилось, а он ловко отскочил в сторону.