Боярышня Дуняша 2

О Семёне Волке заговорили, а его отец быстро сориентировался. Он арендовал землю на окраине Москвы и за несколько дней возвел целый комплекс для тренировки новиков и взрослых воинов. Попасть туда можно было за копеечку и тренироваться хоть целый день. Там же строилась едальня, банька и конюшня.

Многие завидовали сообразительности Волчары, но признавали, что не жаль потратить копеечку за столь интересное времяпровождение. Там же не только поучиться новому можно, но и посмотреть, как другие проходят препятствия, как тренируют своих коней и как владеют оружием.

"Дуня не заметила бы отсутствие Семёна, если бы в церкви её не спросил о нём отец Кирилл. Тот каждый раз интересовался им. Поначалу она обижалась на него и скрытничала, а потом до неё дошло, что священник переживает за назначенное ему и ей послушание. Всё же такого раньше никто не делал и наверняка с него спрашивают за это. И отвечая на его вопросы, стала больше задумываться о характере Семёна и подмечать происходящие с ним изменения.

Рядом с ней парень становился более открытым. Не в том смысле, что с ним стало легче и приятнее общаться, а то, что он более не отвергал сходу никакие новинки. Поначалу скрытно, потом более свободно он интересовался впервые увиденным, рассматривал, обдумывал, что-то примерял для себя…

Его мнение и отношение к окружающему больше не было единственно верным, а всего лишь подходящим ему на данный этап времени. И Дуня даже спросила отца Кирилла, неужели это она изменила Семёна?

— Ты, твой дед, ваши люди.

Из церкви Дуня шла домой просветленная, не отвечая на вопросы Маши и Ванюшки. А на следующий день вернулся Семён и сообщил, что готов дальше исполнять послушание, поскольку время ещё не вышло.

Столкнувшаяся с ним во дворе Маша ахнула, поспешила приблизиться к маме, а та недовольно посмотрела на свекра. Милославе не нравилось, что рядом с её дочерями находится молодой боярич.

(*впрыгнуть со скамьи в разложенную юбку)

и если она не промахнется, то будет считаться девицей на выданье, и тогда бояричу Волку не место на их дворе, что бы ни говорил отец Кирилл. Милослава поморщилась, вспомнив спор с Еремеем, считавшим, что Маше рано участвовать в этом обряде. Он только один вопрос задал: роняла ли внучка кровь? А раз нет, то нечего торопиться.