Боярышня Дуняша 2

Он же довольно хохотал, выкручиваясь из рук сестёр и вновь с удовольствием попадая в плен к ним, а после сумел вытащить Машеньку на прогулку.

Вновь собралась большая компания, но обошлось без приключений. Немного поиграли в снежки, строили крепость, понаблюдали, как местные ребята играют в клюшкование. А когда вернулись, то увидели озабоченную маму.

Она хмурила брови и с грустью смотрела на Машу, а при взгляде на Дуню как-то особенно тяжко вздыхала. Боярыня Соломония выглядела схоже, но при этом сердито встряхивала головой, словно отгоняя плохие мысли.

— Что случилось? Что-нибудь с отцом? — встревожилась Маша.

— Батюшка твой с самого утречка с человеком посадника закупает товар, который мы повезём домой, — тут же ответила Милослава.

— Тогда что? — нетерпеливо спросила Дуня.

Она всегда злилась, когда плохие новости растягивали, заставляя гадать и придумывать всякие ужасы. Может, у кого-то плохо с фантазией, а Дуня успевала надумать конец света и все детали апокалипсиса.

— Отец передал, что говорил с Харитоном Алексеевичем.

— А что насчёт Маши? — выпалила Дуня, не вникая в новости о себе. Уж о ней родители точно сговариваться не будут: тут и её малый возраст, и князь обязательно поинтересуется, почему не нашли ей жениха из своих.

— Маша им не подходит! — сердито высказалась Милослава. — Слишком кротка нравом.

— Оп-па, — не нашлась что сказать Дуня, и тут у неё возникли некоторые подозрения на предложение о её обручении. — Вот оно как, — протянула она. — Неожиданно!

Дуняша резким движением отправила косичку за спину и, отбросив мысли на свой счёт, зацепилась за слова, что Маша для Пестимеи слишком кротка нравом. И это удивило не только её, но и маму, и Соломонию. По их общему мнению, только такая, как Маша, могла бы ужиться с Пестинеей, но той захотелось увидеть в будущей невестке такую же нравную, как она сама.

Соломония только собралась сказать, что бог миловал Машу, как девочка повалилась наземь."

"— Машенька! — Милослава кинулась к дочери, но та была в беспамятстве. Однажды она уже падала без чувств и сильно напугала всех. Все надеялись, что это никогда больше не повторится.

— Похлопай её по щекам, — велела Соломония, и Милослава осторожно начала шлёпать ладонями по лицу дочери.